И что-то странное произошло с ними, наш мир изменился, но никто не сказал нам, что именно изменилось.
Мы только узнали, что девушка, работавшая в доме одного нага, неожиданно стала его избранной. Потом другая. Потом молодой граф стал мужем одной чистокровной нагини.
Все были растеряны и не понимали, но надеялись на лучшее.
Взяв несколько книг, я устроилась у окна в кресле и погрузилась в чтение.
Не знаю, почему раньше я не хотела узнать о них, об их жизни и культуре.
Меня всегда сковывал нечеловеческий ужас от одной мысли о змеях и нагах.
Может, это глупо — детский пережитый страх, который так и не отпускал меня.
Может, если бы я попыталась его перебороть, сейчас было бы не так страшно.
Может, я смогла бы заинтересовать его, а не дрожать от страха и злить. Как глупо сейчас перебирать варианты того или иного развития событий.
Но сейчас мне просто необходимо это сделать. Глубоко вздохнув, я раскрыла первые страницы книги и замерла, увидев цветную картинку: нага с черным хвостом, который огромными кольцами окружал мужчину.
Мужчина сидел на троне с прямой спиной и твердым взглядом.
Все, что я узнала из этой картинки, это массивный трон, который когда-то принадлежал Ричарду Шестому, жившему около трехсот пятидесяти лет назад, и убитому на этом самом троне.
Это был последний человек, сидящий во главе нашего государства.
А теперь его занимал какой-то черный наг.
Не знаю, насколько правдоподобно рисовал художник, но эта картинка вызвала какой-то трепет, и даже переместив пальцы, я прикоснулась к лицу незнакомого нага.
А еще больше меня напугало то, что я захотела увидеть его вживую и прикоснуться не только к его изображению.
Медленно опустив взгляд, я прочла только три слова: Господин Сэй Рувим.
Как странно, они нигде не употребляли фамилий, да и не каждый знал фамилии этих существ.
Везде использовались только имя и приставка, указывающая на то, что это наг или нагин.
Дальше было написано что-то еще, но мой взгляд опять вернулся к мужчине.
К нечеловечески красивому мужчине. Его темные глаза заглядывали, как будто в душу.
Хищное, угловатое лицо со шрамами смотрело спокойно, но это был обман — он злился и… ладно, это не важно.
Расслабленные, сильные руки покоились на подлокотниках массивного кресла, их венчали длинные чёрные когти. Кожа на них была покрыта чёрной чешуёй, блестящей в тусклом свете.
Сглотнув, я медленно опустила взгляд ниже. Там, где должны были быть ноги, был огромный чёрный хвост, чешуйчатый и гладкий, устрашающе мощный. Такой же, как у Сэя Карим.
Рвано выдохнув, я зажмурилась, чувствуя, как страх пробирается до самого нутра.
Так вот как выглядит брат моего будущего мужа, — невольно пронеслось в голове. — Интересно, увижу ли я его когда-нибудь?
Но тут же я встряхнулась, словно стряхивая наваждение.
— Господи, о чём я только думаю? Зачем мне это? Это же наги!
Скривившись от своих же мыслей, я поспешно перевернула страницу, стараясь отвлечься и не возвращаться к странному ощущению, которое оставил этот образ.
История. Горькая, жестокая история о том, как они безжалостно завоёвывали наши земли, одну за другой, пока вся наша родная земля не оказалась у них под пятой.
А потом пришёл черёд соседних государств, чьи границы с лёгкостью рушились под натиском их войск. Мы были уверены, что их аппетиты безграничны, что они продолжат идти, пожирая всё на своём пути.
Но, к нашему удивлению, они остановились. Вместо того чтобы расширять своё господство, они начали устраивать новую жизнь на захваченном континенте.
Они открыли школы, ввели свои законы и настроили огромные особняки для своей знати.
Однако, на удивление, не выгоняли нашу знать из их родных домов. Можно сказать в этом плане они оказались милосердны.
Простолюдины, которые веками принадлежали знати как рабы, были отняты у своих господ.
Иномиряне провозгласили их свободными.
Для знати это стало ударом. Потеря рабочей силы, привычной к беспрекословному подчинению, поколебала устои их жизни.
Вместо этого их обязали платить бывшим рабам зарплаты, и вся прежняя система рухнула, уступив место новой, чуждой.
Простой народ, сначала испуганный и растерянный, постепенно начал принимать изменения.
Открывались школы, библиотеки, больницы, где учились их дети, где лечили тех, кто прежде считался недостойным помощи.