— Лира, не все наги — монстры. Да и вообще, почему ты решила, что они такие? Я знаю, тебя в детстве покусала змея, но ведь это была просто змея, а не наг.
Она замолчала на мгновение и продолжила: — Наги очень умны и благородны. У них есть разум, и они знают, как им пользоваться. Наше государство — единственное на земле, где нет ни голода, ни войны, ни рабства. Разве это не говорит о многом? Люди жестоки и алчны, а наги прямы и честны. Если бы у меня был выбор, я бы предпочла в мужья нага, а не человека.
Всхлипываю, по-прежнему пряча лицо у неё на плече. Я всё это понимаю, но я боюсь. Да и сам сэй Карим… он показал ко мне не самое лучшее отношение.
— Знаешь, я так тебе завидую, — шепчет Хлоя, отворачивая взгляд. — Я бы душу отдала, лишь бы оказаться на твоём месте. Но я пустышка. Та, кто никогда не сможет подарить нагу ребёнка. И это… это...
Её голос дрожит, и я чувствую, как напряжение повисает в воздухе.
Напуганно отстраняюсь от неё, чувствуя, как сердце сжимается от её слов. — Не говори так, — шепчу, всхлипывая, и поспешно вытираю свои слёзы.
Стараюсь говорить твёрдо, хотя голос всё равно дрожит: — Ты ещё совсем маленькая, Хлоя. Ты встретишь своего единственного, полюбишь его, и это не будет наг. Среди людей полно хороших парней.
— Лира! — её голос звучит резко, и она смотрит на меня с обидой
— У нас разница всего три года. Через три года родители начнут искать мне мужа, и никто не будет спрашивать моего разрешения.
Она замолкает на мгновение, с трудом сдерживая слёзы, затем продолжает: — Наша семья — банкроты. Единственное, что у нас осталось, это наше благородное имя. Разве можно встретить свою любовь, если тебя просто продадут?
Сейчас она совсем не похожа на ту взбалмошную девчонку, какой была раньше. Теперь она, как и я, больше напоминает обречённый огонёк, который, когда придёт время, просто затушит один из сильных мира сего.
И мой погаснет совсем скоро, ведь теперь я знаю, какая мне роль отведена — рядом с названным мужем, или, правильнее будет сказать, с господином или с хозяином.
***
Время летело незаметно, дни сменялись днями.
Всё кружилось, как в какой-то воронке, и центром этой сумасшедшей воронки была я.
Через день после приезда Сэя Карима от него пришёл человек к моим родителям с указанием, что церемония будет по традиции их мира.
Никакого праздника и торжества не будет.
В день моего восемнадцатилетия меня просто заберут из дома и отвезут в храм Трёх Богов Иномирян. Там и состоится церемония.
Родители, если хотят, могут присутствовать, только они — и больше никто.
Это возмутило маму, что она подняла шум на весь дом. Отец был мрачен, но всё же согласился. А я уже в принципе знала, что всё так и будет.
Из-за этого, тихо исчезнув из-под двери, где подслушивала, я быстро побежала в свои покои.
Заскочив в комнату, подперла дверь спиной и опять разрыдалась.
А что ещё оставалось? Противиться? Непозволят, а если нужно — просто силой отдадут, и тогда он может по-настоящему разозлиться.
Сбежать? А толку? Найдёт, да и духу не хватает.
Я не знаю, как устроен мир вокруг. Я как цветок, выросший в оранжерее, ничего не видела, кроме учителей, уроков и наших особняков.
Несколько десятков выходов в люди — не в счёт.
Очередная обречённость и полный ступор — вот что накатывает.
Ещё через неделю снова появился сэй Карим. Очередной пышный ужин, очередной яд сестры и безразличие матери, пьяный отец.
Всё это унижает и растаптывает. Отдали, как вещь, совсем незнакомому человеку, который уже однажды меня почти убил, а второй раз — почти обесчестил.
Рядом с ним всегда чувствую себя парализованной мышью рядом с удавом.
С удавом с зелёными магическими глазами, которые смотрят с голодом и ожиданием.
Ему не терпится заполучить меня, взять и присвоить себе во всех смыслах этого слова.
Он сгорает от этого желания, его нетерпение становится почти осязаемым. Вздрагиваю и снова покрываюсь чешуёй.
Чувствую, как моё тело реагирует на его присутствие, как инстинкты подсказывают мне, что я совсем не в безопасности.
Сестра, сидящая напротив, раздражённо фыркает, и я осознаю, что это из-за моей реакции.
Опускаю голову ниже, которую я и так всегда держала опущенной. Стыд за свою слабость накатывает, и я пытаюсь скрыть это, как всегда.
— Я хочу прогуляться с моей избранной, — его голос звучит спокойно, но в нём есть нечто, что заставляет моё тело покрыться мурашками.