Первые пострадали южные земли. Просто в одночасье выгорело огромное количество земель. Не осталось ничего. Только раскаленная красная пустыня и ожоги тех, кто пришел на наши земли. Моря резко начали испаряться и оседать солеными и раскаленными дождями на все вокруг. Большая часть нашего мира погибла, а те, кто спасся, бежали на север в наши земли. Прячась и пережидая смертельные дожди, доходили немногие, но и тех, кто доходил, было слишком много.
А сейчас и самые северные земли, когда-то покрытые вековыми снегами, превратились все в ту же красную и безжизненную пустыню.
Опять тяжело вздыхаю, от чего уши закладывает от своеобразного свиста фильтра.
Еще больше трех недель мы шли мимо разрушенных и сожженных городов.
То там, то тут из-под земли вырывались раскаленные подземные газы, которые мгновенно могли убить.
Но мы прошли этот путь, принеся в столицу.
Самый северный, но, к счастью, не единственный уцелевший и защищенный город на этом материке — надежду.
Мы принесли надежду на жизнь.
***
Подъезжая к дворцу, я чувствовал, как сердце ускорялось в надежде и радости скорой встречи со своей семьёй и со своей любимой.
И вот, увидев её, почувствовал такое облегчение, что, сорвавшись с ещё шедшего нарга, бросился к ней.
Видя это, она тоже побежала навстречу. Золотоволосое сокровище, навсегда завладевшее моим сердцем, неслось ко мне, придерживая свой живот, который за эти почти четыре месяца стал уже заметным.
— Аккуратней! — обеспокоенно кричу, видя, как она несётся по ступеням, попутно вытирая глаза рукой не смотря под ноги.
Не могу сдерживать улыбку, перепрыгивая через несколько ступеней, переполненный счастьем и восторгом несясь к ней.
Плевать кто что подумает... я дома и это самое главное!
Ещё секунда... ещё одна... ещё мгновение — и вот я хватаю её и прижимаю к себе, вдыхая запах своей истинной.
Неустанно целую куда только могу, получая ответные поцелуи и объятия, перемешанные со слезами её счастья.
— Руна... — не даёт сказать, сразу же целуя меня в губы и оплетая руками, сжимает так крепко, как только может. Тоже сжимаю ее в своих объятьях переполненный счастьем.
— Добро пожаловать домой, брат. — к нам подходит мой старший брат, обеспокоенно смотря с вопросом в глазах.
— Скоро у нас будет новый дом, — Продолжаю счастливо улыбаться, обнимая свою суженую.
— Ты нашёл?.. — облегчённо выдыхает он и, тоже приблизившись, обнимает, хлопая по спине.
— Мы нашли! — показываю рукой в сторону пришедших со мной таких же измученных и покрытых толстым слоем грязи и пыли солдат.
— Мы нашли, как открыть врата в другой мир!!!
Во всю глотку кричу, чтобы услышал каждый, кто пришёл сюда, чтобы пошли и передали другим, что теперь у нас есть шанс.
— Карим! — счастливо взвизгивает наша женщина и виснет на мне, крепко обнимая.
— Брат мой, дай мне несколько часов прийти в себя, а потом мы пойдём к отцу и вместе всё расскажем.
Услышав это, женщина мгновенно хватает меня за руки и волоком тащит вперёд. Счастливо смеюсь и подхватываю её на руки, чувствуя, как она похудела и ощущается пушинкой.
Несусь через весь дворец в наши покои, где она начинает срывать с меня защитную одежду и всё остальное.
Время превращается в вязкую и тягучую карамель охватывая голодных и соскучившихся влюблённых существ.
Она целует, дрожит от нетерпения и прижимается ко мне, пока я медленно её раздеваю, а потом опять подхватываю и уношу в купальню.
Включаю воду и начинаю набирать большую ванну, которую, если честно, не помню, когда наполняли в последний раз.
Хотя помню, в день когда она стала принадлежать нам. В день когда я обрел супругу и обрел смысл жизни.
В день который никогда не забуду
— Карим, но воды мало... — виновато выдыхает она и отключает воду.
Приближаюсь и падаю на колени, целуя тонкие ручки, смотрю в глаза и тихо отвечаю:
— Теперь это не важно. Не сегодня, так завтра мы уйдём отсюда.
Беру её кисть и снова заставляю открыть кран.
Перевожу взгляд на маленький животик, над которым отчётливо видны маленькие рёбра. Поднимаю взгляд выше, видя такую же маленькую, фактически исчезнувшую грудь.
Сглатываю, осознавая, как хочу её, даже такую — маленькую, истощённую, но безумно любимую.
-Ты плохо кушаешь, моё сокровище… — вновь поднимаю на неё взгляд, хмурясь. — Опять раздала всю еду детям? Мне придётся избить собственного брата за то, что он плохо заботится о тебе.