Я расширила глаза в лёгкой панике. Неужели она не понимает, что не подходит ему как жена? Как наложница, как рабыня — возможно.
Но не как жена.
Жена должна подарить своему мужу наследников, а человеческая женщина не способна зачать от нага.
Я более чем уверена, что для неё был приготовлен ритуал рабыни.
Сглотнув, я опустила глаза.
Она не поверит, даже если я расскажу ей об этом.
— Лора, я не хотела этого, клянусь, это получилось случайно! — виновато выдыхаю, наблюдая, как зло сужаются её глаза.
Видя, как сестра всё больше злится, я сделала небольшой шаг назад.
Её ненависть и злость накрыли меня с головой, словно волна, затопив разум.
Видимо, моя магия снова вспыхнула, ведь я так и не научилась её контролировать.
Мельком опустив взгляд на руки, я заметила тонкие телесные чешуйки, покрывающие кожу.
Это зрелище вызвало новый приступ страха — на этот раз перед самой собой.
— Думаешь, мне есть дело до твоих оправданий? — взвизгнув, сестра сделала резкий шаг ко мне неожиданно ударила по лицу.
Толстая книга выпала из рук, когда я схватилась за щеку, только что обожжённую огнём.
Глаза, полные боли и обиды, наполнились слезами.
Я никогда не думала, что сестра может быть такой злой и жестокой.
Тем более, что она прекрасно знала, как сильно я боюсь их.
— Змееподобная тварь, он должен был быть мой...
Шипя, выплюнула мне в лицо, а затем с яростью пнула книгу, лежащую на полу у наших ног.
Резко развернувшись, она с гордо поднятой головой начала уходить.
Я вытерла слезинку, которая одиноко скатилась по щеке, и, всхлипнув от обиды, наблюдала, как она высокомерно удаляется.
Неожиданно внутри поднялась злость.
По телу прошла едва ощутимая дрожь, и чешуйки, словно перестроившись, едва заметно ощерились.
Это случилось впервые — я впервые почувствовала такую реакцию на злость.
Такая же дрожь пронеслась по вискам, и я почувствовала щекотку, когда они начали пульсировать и подниматься колом, словно застывая в таком положении.
— Ты глупая дура, Лора! — абсолютно спокойно выдохнула я, хотя внутри меня бушевал ураган злости.
— Даже малышка Хлоя понимает, что от союза обычной человечки и нага не получится ничего хорошего…
Девушка замерла и резко обернулась, удивлённо глядя на меня.
Три недели я молчала, как рыба, когда она поливала меня грязью и своим презрением. А теперь я вдруг сказала, что думаю о ней.
— Думаешь, ты ему нужна?
Видя, как она снова приближается, переполненная злостью, продолжила: — Ты человек, который проживёт меньше ста лет, а он будет жить ещё около пятисот. Да ты даже ребёнка ему не родишь, потому что вы несовместимы. Что ты хотела получить от этого союза?
— Заткнись! — зарычала сестра и быстрее двинулась ко мне.
— Думаешь, ты лучше меня, красивее и жить будешь дольше, чем я? Что ж, живи! Только учти, твоя жизнь будет жизнью жалкой безымянной рабыни рядом с ним! И возможность родить ребёнка тебя не спасёт!
Что? Откуда она знает?
Я отступила на шаг, растеряв всю свою храбрость и злость. То, что она в курсе всего, напугало меня и заставило стыдиться своего будущего положения.
Видя мои действия, сестра зло усмехнулась и всё-таки покинула коридор.
Не медля ни секунды, я бросилась в свою комнату, по пути подхватив книгу.
Не буду! Никогда не буду рабыней!
Быстро затолкав вырванные листы в сумку, я спрятала её в дальний угол гардероба. Место хоть и не совсем надежное, но достаточно скрытное.
Присев на софу, я в который раз обратила внимание на четыре грубые царапины.
Сглотнув, начала обдумывать, как бы улизнуть, и поняла, что это должно быть не так сложно.
Ведь никто не ожидает, что кто-то захочет сбежать.
Каждые выходные повозка возит некоторых слуг в деревни к семьям. Мне просто нужно будет вечером в пятницу забраться в самый дальний угол и уехать, как одна из служанок.
Прокручивая план, поняла, что мне нужны деньги, которых у меня от слова «вообще» не было.
Да и вообще, мы были на полном обеспечении родителей.
Прикусив губу, я подошла к окну, размышляя.
В кабинете отца должен быть сейф. Возможно, у меня получится взять немного, чтобы он сразу не заметил.