Она стоит рядом с отцом.
А чуть в стороне — стоит тот самый наг, который держал Лою.
В его руках — свиток. И… моя бархатная накидка с туфлями.
Сглатываю, чувствуя, как внутри поднимается волна злости.
Мерзавец…
Но тут до меня внезапно доходит ещё кое-что.
Его ведь там не было.
Это храмовник, и он бы такого не допустил. В этих стенах он самый главный — даже важнее самого короля.
Но там была лишь его иллюзия, а я поверила… Так глупо поддалась, желая защитить сестру.
Опускаю взгляд и замираю рядом с мужчиной.
Незнакомый наг быстро оказывается рядом, аккуратно ставит мои туфли у ног. Затем так же быстро обходит меня и набрасывает на плечи накидку.
Сама завязываю завязки и натягиваю капюшон, стремясь спрятаться. Но почти сразу жалею, что опустила глаза.
Внизу, живя своей жизнью, медленно шевелится тёмно-зелёный хвост. Сегодня Карим, похоже, вовсе не собирается принимать человеческий облик.
И как я вообще могла забыть, что всё это время он был больше змеёй, чем человеком?
Видимо, страх за Хлою пересилил мой собственный.
Хотя… Кого я обманываю? Мне было не так уж и страшно, когда он целовал меня — ещё до того, как обманул.
Наверное, я просто привыкаю к нему, и страх постепенно отступает.
Вздыхаю, осознавая, как же устала от всего этого.
Рядом появляется отец. Он бережно придерживает меня за голову и целует в лоб — словно давая своё согласие и благословение.
Следом мать… Она тоже целует меня, а потом неожиданно обнимает. Объятия получаются короткими, но очень крепкие, как будто она боится отпустить.
Когда она отстраняется, её взгляд опускается в пол, и больше она не поднимает глаз.
А мне нестерпимо хочется увидеть их. Увидеть и понять, что меня всё-таки любят.
Карим бесшумно забирает свиток из рук храмовника, слегка наклоняет голову, кивая ему, а затем храмовник резко разворачивается и исчезает за нашими спинами.
— Пошли, моя сэя.
Слышу голос Карима и почти сразу чувствую, как он берёт меня за руку. Он тянет меня на выход, оставляя позади всю мою прежнюю жизнь.
— Карим, надеюсь, наша сделка окончена? — раздаётся за спиной слащавый голос отца. — И ты больше не в обиде на меня? Не претендуешь…
Он ускоряет шаг, слегка обгоняя нас и даже преграждает дорогу.
— Полно, друг мой… — Карим не даёт ему договорить, и с той же приторной издёвкой, отвечает: — Мы же теперь семья.
Отец расплывается в довольной улыбке и на мгновение переводит взгляд на меня.
— Что ж, тогда желаю вам счастливой семейной жизни.
После этих слов внутри всё замирает.
Теперь я принадлежу этому мужчине полностью. И он пойдёт до конца. Уже сегодня Карим возьмёт меня, и я не имею права отказаться — ведь по законам нагов я теперь его полноправная супруга.
Храмовник передал ему свиток — подтверждение того, что мы теперь пара.
Но Карим что-то изменил в ритуале… У обоих супругов знаки должны быть на кистях, а не на шее как у меня.
Когда мы выходим на улицу, глубоко вдыхаю свежий воздух. Его прохладный запах наполняет лёгкие, пробуждая что-то тягучее внутри.
Поднимаю взгляд к небу — к бескрайним облакам. И мне вдруг так хочется стать одной из них. Свободной. Далёкой. Недосягаемой.
Замираю, глядя вверх, но сильная рука тянет вперёд, и я покорно следую за мужчиной.
Но мне почему-то нестерпимо хочется посмотреть в сторону.
Я чувствую чей-то пристальный взгляд — тяжёлый, зовущий, цепляющий.
Борюсь с собой. Даже не знаю почему.
Не знаю, откуда этот страх — страх встретиться глазами с тем, кто так отчаянно жаждет увидеть меня.
Боюсь, что, увидев мои глаза, он разочаруется.
Боюсь, что возненавидит меня так же как Карим.
Карим продолжает тянуть вперёд, а я продолжаю идти за ним.
Но этот взгляд… он не отпускает.
Чувствую, как внутри всё начинает дрожать от нестерпимого желания посмотреть туда… и я смотрю.
Даже не осознаю, когда поворачиваю голову — и пропадаю.
Там стоит мужчина.
Темноволосый и темноглазый, красивый. Он смотрит на меня и не может отвести глаз.
И я почему-то тоже не могу, потому что пытаюсь запомнить каждую черточку его лица.
Я знаю его… или нет?
Нет, всё же знаю…
Дыхание спирает.
Неосознанно делаю глубокий вдох, желая почувствовать его запах. Я просто жажду почувствовать его запаха.
Это не человек… Вовсе нет. Это тоже наг.
Но откуда же я его знаю?
В груди сворачивается тугой комок из желания подойти к нему, прижаться, крепко обнять, глубоко вдохнуть аромат в области его шеи… а потом укусить.
Чувствую, как от накатившего желания проступают клыки, а мужчина, стоящий в пятидесяти метрах от нас, делает шаг в нашу сторону.
Не могу справиться с собственным желанием.
Я хочу поставить ему метку.
Потому что чувствую что это мой мужчина.
Не тот, кому я теперь принадлежу.
Не тот, кто обижает меня.
А тот, кто стоит сейчас там.
Тот, кто чувствует то же, что и я.