— Господин.
Голос звучит прямо в голове, а давление становится невыносимым.
Я сжимаюсь, зажмуриваю глаза.
Никогда… никогда… никогда!
Я лучше умру. Лучше отрежу себе язык, чем назову его господином.
Его руки приказывают мне подняться на колени.
Распахиваю глаза и со смущением смотрю на его макушку.
Он целует мою грудь.
А я не знаю, что чувствую.
С одной стороны, его поцелуи приятны, когда он не причиняет боль и не унижает.
С другой — они чужие. Постыдные.
Они заставляют сжиматься, стыдиться, чувствуя себя грязной.
По телу бегут обжигающие мурашки.
Напряжение растёт, натягиваясь, как струна, вот-вот готовая лопнуть.
И вдруг его рука ложится на моё плечо.
Он отрывается от груди, смотрит нетерпеливо.
Внутри всё сжимается от страха.
Вторая рука крепко держит меня за талию, не давая отстраниться.
П
альцы на плече оживают — медленно стягивают лямку платья.
Паника.
Он хочет взять меня прямо здесь, в карете.
Хватаю лямку платья и резко натягиваю её назад.
Взгляд Карима впивается в меня, и я перестаю дышать.
Опять это удушье.
Грудь горит, лёгкие рвутся вдохнуть.
Рука судорожно вскидывается к шее, но там ничего нет.
Только пустота.
Только он, наблюдающий за моей паникой.
— Подчинись и всё пройдёт.
Он откидывается на спинку, выдыхая, почти шипя.
— Н-не здесь… прошу…
Слова рвутся с хрипом, а пальцы царапают шею, тщетно пытаясь сорвать невидимые оковы.
— Что ж, раз у нас сегодня праздник…
И всё давление исчезает.
Кашель рвётся из груди, за ним приходят слёзы.
Я отворачиваюсь, а затем, словно сбегая, соскальзываю со змеиных колен и падаю на своё место.
Карим не останавливает меня, только внимательно наблюдает.
Когда кашель отпускает, я сжимаюсь в комок, глядя в окно.
Перед глазами снова встаёт он — темноволосый незнакомец.
Мысль о нём странным образом успокаивает.
Карета останавливается.
Карим выходит первым, его силуэт исчезает за дверью, последним, что я вижу, остаётся исчезающий змеиный хвост.
Несколько секунд я сижу неподвижно.
Потом делаю вдох, поднимаю с пола накидку и, торопливо накинув её, завязывая тесёмки.
Медленно подхожу к выходу.
На пороге меня встречает рука.
Она увита зеленоватой чешуёй с острыми загнутыми когтями и это выглядит ужасно.
Закусываю губу.
Дрожащие пальцы сами собой тянутся вперёд, ложатся в его ладонь.
Шаг за шагом я покидаю карету под его пронзительным взглядом.
Замираю. Но мужчина почему-то не двигается.
— Сэй, Карим…
Мой голос звучит хрипло, но он слышит.
Вздрогнув, Карим словно выныривает из своих мыслей.
— Пошли.
Его пальцы обхватывают моё запястье, и он тянет меня за собой.
Вперёд — к двухэтажному особняку, утопающему в тени раскидистых деревьев.
Здесь нет широкой аллеи для карет, только поляна, усеянная странными розовыми цветами.
Чтобы добраться до дверей, нужно пересечь её.
Как только мои ноги погружаются в густую траву, лёгкие наполняются насыщенным цветочным ароматом.
Странное место.
А может, это просто не главный вход?
У нас дома всегда была широкая подъездная дорога — всё строго, как и должно быть.
Но здесь…
Я молча иду за Каримом, стараясь не смотреть на его хвост.
Он движется гибко и плавно, но внутри меня от этого всё сжимается.
Я слишком хорошо помню тот день.
Ту чёрную змею, что чуть не убила меня.
Меня спасла магия иномирян и мой дар к исцелению.
Но страх остался.
Поднимаю взгляд — Карим уверенно распахивает двустворчатые двери и заползает внутрь.
Как только мы переступаем порог, откуда-то сбоку появляется женщина.
Статная, лет пятидесяти, с редкими прядями седины.
Она приглаживает волосы и смотрит на Карима.
— Карим…
Её голос ровный, почти мягкий, но в нём чувствуется стальная нота.
Она делает лёгкий поклон.
Затем переводит взгляд на меня.
Что-то в её лице смущает, но я не понимаю, что именно.
Она быстро оглядывает меня и вдруг резко хмурится.
Её взгляд цепляется за мою шею.
Почти невольно она прикусывает губу.
— Здравствуй, Тэя.
Карим улыбается.
Его улыбка почему-то смущает меня.
В ней есть и насмешка, и что-то ещё.
Кто она?
— Ты так долго не появлялся, — говорит женщина. — Я скучала.
Я сглатываю и отвожу глаза.
При мне — такие слова?
Ведь я понимаю, что её «скучала» значат совсем другое.
— Ох, Тэя… Тэя…
Карим качает головой и кладёт руку мне на талию.
Женщина не пропускает этот жест, он ей не нравится и даже злит.
— Ты никогда не умела держать язык за зубами.
Он улыбается шире.
— Ну да ладно. Отправь горничных. Пусть подготовят мои покои.
— Значит, я теперь просто прислуга?
В её голосе скрытая обида, хотя она пытается говорить спокойно.
Карим тяжело вздыхает.
И вдруг я чувствую спазм в горле.
Как будто невидимые пальцы сдавливают шею.
Женщина бледнеет.
Пошатываясь, хватается за горло и отступает на шаг
Карим смотрит на неё без тени жалости.
— Ты всегда была прислугой, моя дорогая.
Он усмехается.
— Только теперь ты немного понизилась в должности...
❤️❤️❤️