И я… Тело откликалось само. Руки обвили его шею, прижимая ближе, с болезненной нежностью.
Голос, неподвластный мне, шептал слова любви. Слова, которые не принадлежали мне.
Я слышала всё это, но не могла остановить.Я была немым зрителем. Без права возразить.
Но теперь я увидела его другим.
В его глазах не было холода и привычного контроля.
Не было той пугающей власти, которой он всегда держал меня на грани страха.
Была любовь. Настоящая. Глубокая. До дрожи.
Он держал меня — её — в своих объятиях так крепко, будто боялся снова потерять.
— Ты вернулась… — выдохнул он, зарываясь лицом в мои волосы. Нет в её...
Я чувствовала, как его пальцы дрожат на моей коже. Как быстро бьётся его сердце.
И она… Она любила его. Той безумной любовью, о которой мечтают многие. Любовью, что сжигала, разрушала, но и наполняла смыслом.
А я… Я только смотрела. И была той, кого в этой любви не существовало.
— Ты голодна? — вдруг спросил он.
И та, кто сейчас занимала моё тело, не раздумывая, закивала ему, улыбаясь широко, открыто и искренне.
Я почувствовала, как губы сами расползаются в улыбке, как плечи расслабляются, как внутри неё — внутри меня — разливается тепло.
А он смотрел на неё... Не на меня... На неё.
И тоже улыбался — так, как никогда не улыбался мне.
Его глаза светились этим чувством, этим невыносимо тёплым, живым светом.
А внутри меня медленно, как ядовитая змея, разворачивался горький осадок.
Почему на её месте не я?
25 глава
Почему на её месте не я?
Этот вопрос вспыхнул внутри так внезапно, что на миг я потеряла связь с реальностью. Почему не я?
Почему я — всего лишь немой зритель?
Почему он никогда не смотрел на меня так? Почему я вообще сейчас страдаю из-за этого?
Я чувствовала её радость, её счастье — оно бурлило внутри меня, заполняло до краёв, но не принадлежало мне.
Я могла проживать этот момент, но почему-то не могла разделять его. Я была заперта в своём теле.
Могла наблюдать, как он касается её.
Как его пальцы мягко убирают выбившуюся прядь за ухо, как в его глазах плещется любовь — настоящая, сильная, безоговорочная.
Почему не я? Что-то внутри меня сжалось, но тело не заметило этого.
Я хочу оттолкнуть это чувство. Я хочу ненавидеть его. Но не могу.
Потому что я тоже люблю его. Её любовью. И это мерзко.
Он не достоин, только не после того, что сделал со мной.
— Пошли, — улыбаясь, выдохнул он и переплёл наши пальцы.
Резко потянул меня за двери.
Мы почти бежали, а потом — почти летели вниз по лестнице.
А я лишь заливисто смеялась, захваченная водоворотом чувств и скорости, с которой мы неслись.
Я никогда в жизни так не смеялась.
И опять от этого больно... Почему я так не смеялась?!
Почему мне было нельзя, а ей можно?
Поток воздуха бил в лицо — прохладный, пахнущий цветами и ночью.
Смех застрял в горле, когда мы наконец выскочили в сад. Меня переполняла её эйфория.
Взгляд цеплялся за каждую деталь, будто я впервые видела этот мир: деревья, укутанные пышной зеленью, синее небо, звёзды, что сверкали, как разбросанные самоцветы.
Тихий, ровный стрёкот кузнечиков, наполняющий ночной воздух.
Где-то вдали одинокий сверчок, выводящий свою тоскливую трель.
И Луна — огромная, светлая, живая.
Он продолжал тянуть меня вперёд — вниз по каменным ступеням, в самое сердце поляны с незнакомыми мне цветами.
Лёгкий запах влажной земли и цветов щекотал ноздри, и я чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле.
Я знала этот запах, знала, потому что любила эти цветы. Да, это были люминсы.
Я их растила до последнего дня, до самого перехода в другой мир. А после положила по паре семечек в наши кулоны.
Что?!
Эти мысли заставили меня запнуться, и Кариму пришлось остановиться и подхватить меня.
Он замер.
А затем — быстро опустился на колени передо мной. Горячие пальцы коснулись моих щиколоток, и, прежде чем я успела что-то сказать, он стянул мои туфли.
В голове по-прежнему скакали странные мысли. Я никак не могла ухватиться хоть за одну из них.
Потому что та, кто находился во мне, уже переключила своё внимание на Карима.
Ноги, когда утонули в траве, сразу же ощутили свежесть земли.
Она была прохладной, чуть влажной.
Дыхание сбилось от восторга, сердце захлестнула волна чистого, искреннего счастья. Я рассмеялась — звонко, почти по-детски, а после запрыгала. Когда силы иссякли, упав на колени, я зарылась пальцами в цветы, сжала их в ладонях, а затем поднесла к лицу, вдохнув запах глубже. Аромат — терпкий, влажный, пряный, любимый.
Он заполнил лёгкие, сводя с ума. Такой родной… Но не для меня. Грудь сдавило.