Эйфория захлестнула её, а меня напугала. Она была жива, и его ритуал рано или поздно сработает. И тогда меня не останется...
Что-то вдруг внутри неё изменилось. Воздух в груди вдруг стал тяжёлым. Дыхание замерло, пальцы разжались, выпуская сорванные стебли. И в тот же миг руки сами собой скользнули к животу.
Пустота. Леденящая, пугающая.
Мои ладони беспомощно гладили живот, словно в надежде найти там что-то… кого-то… но там не было ничего. Только пустота. Сердце провалилось в бесконечную тёмную бездну от осознания того, что моего малыша нет.
— Карим… — всхлипнула она.
Её голос сорвался, и я подняла на него глаза, полные слёз.
— Наш сын…
Она не смогла сказать ни слова, ведь уже всё понимала.
Карим замер. Его улыбка исчезла. А затем он оказался рядом. Обрушился на меня жаром своих губ, сжимал в объятиях, будто боялся, что она исчезнет.
— Прости меня… прости… — горячий и умоляющий шёпот касался губ, кожи, заполнял собой каждую клеточку. — Клянусь, я подарю тебе сына… Клянусь, Руна, сделаю всё, что ты ни пожелаешь… только прости меня…
В его голосе была такая боль, что моя душа разрыдалась вместе с её. Но она не слышала его. Точнее, слышала, но слова тонули в глухом шуме её собственного отчаяния.
Он долго утешал моё рыдающее тело. А потом он любил её.
Любил прямо здесь, в мягкой траве, под светом огромной луны. Любил так нежно, так отчаянно, что его чувства прожигали меня изнутри, заставляя любить его в ответ.
С рассветом всё для меня изменилось.
Я очнулась в своём теле. Открыла глаза и просто смотрела в потолок, не мигая.
Рядом ощущалось тёплое и большое тело, которое обнимало меня за живот.
Мне не нужно было проверять, чьё это тело. Я знала. Чувствовала.
Ладони всё ещё помнили, какая у него кожа на ощупь. Моё тело всё ещё помнило его прикосновения. Губы помнили — его вкус. Сердце — его любовь.
Я зажмурилась, сжимая пальцы в кулаки.
Почему мне так больно?
Ведь это была не я…
По щекам опять покатились предательские слёзы.
Уже рассвет. И впереди очередной день страха.
Я медленно поднялась, убирая его руки с моего тела. Внутри ощущалась тяжесть, словно что-то невидимое давило меня изнутри.
Умываясь в его ванной, я смотрела в зеркало, но не видела там себя.
Лишь пустой взгляд, растерянность, а ещё — обречённость.
Слишком быстро натянула платье, будто пыталась сбежать от самой себя.
Я не хотела видеть его. Не хотела быть рядом.
Обида жгла, но даже ей не хватало сил вспыхнуть по-настоящему.
Спускаясь вниз, я не слышала и не видела ничего вокруг.
Мир казался размытым, приглушённым и бесцветным.
И вдруг — чей-то взгляд.
У подножия лестницы стояла Яна.
Её губы дрогнули, изогнувшись в едва заметной улыбке.
В глазах читалось что-то тёплое, но я не смогла понять — сочувствие ли, понимание или просто доброжелательность.
Встретившись с ней взглядом, я попыталась улыбнуться в ответ. И не смогла.
Я просто устала.
— Госпожа Тея приказала, чтобы мы сегодня помыли холл, — смущённо прошептала девушка.
Она была примерно моей ровесницей — хрупкая, с мягкими чертами лица.
В её голосе звучала неуверенность или даже забитость. Видимо, Тея всё-таки обижает и наказывает слуг.
Почему-то она мне нравилась. Может, просто потому, что напоминала Хлою.
Целый день мы с Яной мыли холл.
Работа оказалась тяжелее, чем я ожидала: спина ломила от бесконечного наклона, пальцы немели от влажной ткани, а запах мыла въедался в кожу.
Раньше я никогда не задумывалась, сколько сил уходит на то, чтобы дом оставался чистым и свежим.
Каждое пятно на мраморном полу, каждая невидимая глазу пылинка требовали внимания и терпения.
Но, может, оно и к лучшему.
Работа отвлекала.
Я старалась не думать о прошедшей ночи.
Но, конечно, это было бесполезно.
Вдруг по лестнице раздались громкие, уверенные шаги.
Я замерла, машинально сжав мокрую тряпку в руках.
Обернувшись, увидела его.
Он шёл быстро, решительно, будто не замечая никого вокруг.
Но когда наши взгляды пересеклись, он лишь скользнул по мне равнодушным взглядом и, не задерживаясь, вышел за дверь.
Будто меня и не существовало.
Грудь неприятно сжало. Я не должна была чувствовать разочарование. Не должна была ничего чувствовать.
Ведь для него меня и не существовало.
Но… Не удержавшись, я подошла к окну, наблюдая, как он быстро садится в карету и уезжает.
Зачем?
Я не знала. Просто…
Воспоминания той ночи и чувства, оставшиеся после неё, до сих пор не отпускали меня.