— Я буду очень благодарна.
Яна улыбнулась и пошла к двери, а я последовала за ней.
На втором этаже бушевала Тея.
Она орала так громко, что, когда мы поднимались по лестнице, хрустальная люстра подрагивала, разливая по комнате едва слышимый звон.
А потом раздался удар.
Сильный. Хлёсткий.
Я замерла.
Рядом со мной Яна сжалась, будто стараясь стать меньше.
Из комнаты Карима вышел хмурый мужчина, таща на плече остатки очередной разломанной мебели.
Сердце подпрыгнуло к горлу.
Дыхание сбилось.
— Пошлите быстрее, — тихо выдохнула Яна. — Госпожа не любит, когда опаздывают.
Мы пошли дальше.
Когда Тея заметила нас, её лицо перекосило от злости.
— Где вы шляетесь?! Кто за вас убираться будет, клуши?!
Резко шагнув вперёд, она вскинула руку и хлёстко ударила Яну по предплечью какой-то странной чёрной палкой.
Девушка вскрикнула, шарахнулась назад и бегом схватилась за веник.
Я же почему-то осталась стоять.
В голове не укладывалось.
Рабства давно нет.
Люди сами решают, где им работать.
Но…
Взгляд Теи метнулся ко мне.
И прежде чем я успела хоть что-то сказать, она ударила меня так же, как Яну.
Резко. Сильно.
Я вздрогнула, вскинула удивлённые глаза.
Боль опалила кожу.
— Пошла отмывать всё! Живо! — прорычала Тея мне в лицо, отстраняясь.
Но я не сдвинулась. Не смогла.
Она заметила это… и окончательно озверела.
Ударила ещё раз.
А затем схватила за руку — видимо, собиралась дотащить меня до того места, где я должна была убираться, по её мнению.
Но я не дала ей этого сделать.
Резко перехватив её запястье, сжала.
Из глубины души вытащила свой дар.
Тея побледнела, глаза её расширились от ужаса.
Она смотрела, как моя кисть, сжимающая её руку, покрывается телесной чешуёй.
Как из пальцев медленно проступают длинные, чёрные когти.
Она была готова вот-вот завизжать, но мои слова остановили её.
— Ещё раз тронешь меня — пожалеешь, — тихо сказала я.
— Ещё раз тронешь кого-нибудь из слуг — и я сломаю тебе руку.
Сжав её запястье сильнее, я услышала её вскрик боли…
И отпустила.
Медленно перевела взгляд на людей, которые убирались в комнате, и поймала на себе такие же напуганные взгляды.
Ну да, я выглядела странным существом.
Поджав губы, быстро вышла из комнаты.
Не стоило показывать, что я отличаюсь от них.
Теперь меня будут все бояться.
Не знаю, что на меня нашло, но ноги сами понесли по уже знакомому маршруту.
Сначала вниз по лестнице, а потом — к той самой двери, через которую Карим вёл нас на поляну с розовыми цветами.
Когда я снова оказалась на поляне, внутри всё скрутило от стыда.
Они были здесь.
Мы были здесь близки...
У всех на виду. Каждый, кто находился в доме, мог видеть нас…
Какой позор. Какой стыд!
Я стиснула зубы, сердце бешено заколотилось в груди.
Почему? Почему именно здесь?
Разве нельзя было найти другое место? Или им просто было всё равно?
Я шагнула вперёд, но тут же остановилась.
Ветер мягко прошелестел в траве, качнув цветы.
Аромат ударил в нос, вырвав из памяти картинку:
Карим, его сильные руки, прикосновения… Меня передёрнуло.
Я не понимала, зачем пришла сюда.
И главное — что собиралась делать.
Немного постояв, я внезапно почувствовала, как подгибаются ноги, и опустилась прямо в цветы.
Холодная земля встретила меня влажной прохладой, разом забрав напряжение из тела.
Я устремила взгляд в небо.
Раннее утро окрасило его в мягкие, прозрачные цвета.
Густая синь ещё не захватила небосвод, солнце только начинало пробуждать наш мир.
Я никогда не могла себе позволить вот так просто лежать в траве и смотреть в небо.
А ведь оно — самое прекрасное, что существует в этом мире.
Хотя…
Я медленно перевернулась на бок, провела пальцами по стеблям цветов и сорвала первый попавшийся.
Как же она их называла?
Лепестки были мягкими, бархатными.
Это растение было не отсюда.
Не из этого мира.
Я замерла.
Для него ведь это не просто поляна.
Для Карима это память. Память о ней. Именно для них она сажала эти цветы.
Для него…
И…
Мысль ускользнула, исчезла, не желая оставаться в моей голове.
Но почему-то я была уверена: он был не единственным.
Там был ещё один мужчина.
Его она любила не меньше.
Я моргнула, резко села.
— Так, стоп, Лира… — пробормотала я себе под нос.
— О чём ты вообще думаешь? Какой другой мужчина?
Что за странные мысли приходят в голову?