Меня передёрнуло.
Злость вспыхнула, как пламя, охватившее сухую траву.
Сжав цветок в руке, я с силой смяла его лепестки, чувствуя, как они ломаются, крошатся под пальцами.
Раз это его память, то получай…
Получайте оба… за мою боль, за мои страдания… и за то, что заставили любить его...
Я начала рвать цветы.
Сначала медленно, словно пробуя на вкус собственную ярость.
Стебли с тихим хрустом ломались в пальцах, их сок липко растекался по коже, оставляя после себя странную холодную влажность.
Но я не остановилась.
С каждым выдернутым цветком злость только росла.
Я рвала их всё быстрее, в каком-то неистовом ритме, сбивая дыхание.
Потом начала топтать их, вдавливать в землю, чувствуя, как влажная почва смешивается с растерзанными растениями.
Их сок пах приторно-сладко, как и сами цветы, но в этом запахе было что-то тошнотворное, удушающее.
Казалось, он липнет к коже, пропитывает меня насквозь.
Я хотела избавиться от него. Хотела, чтобы не осталось ничего.
Топтала. Рвала.
И вдруг осознала, что смеюсь.
Тихо. Надрывно.
И от этого смеха внутри что-то сломалось.
Я медленно выдохнула, вскинула голову к небу и замерла.
Грудь тяжело вздымалась, сердце стучало так, словно пыталось вырваться наружу.
Глубоко вдохнув, скривилась.
Опустила взгляд вниз — и увидела, что натворила.
Как жаль, что только небольшой участок уничтожен.
Я бы уничтожила всю поляну.
Забрала бы его память о ней.
Как жаль, что сил не хватило.
Больше трёх шагов в каждую сторону — всё было растоптано и изуродовано.
Маленький островок разрухи среди огромного моря цветов.
Но именно в том месте, где он любил её.
Я провела ладонью по лицу, ощущая на коже липкие следы сока.
Затем подняла руку и сжала пальцы.
Да... Именно так ты выворачиваешь мою душу по ночам.
Разжала кулак, и последний раздавленный цветок упал в траву.
А потом развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.
Зайдя в дом, я молча поднялась в комнату Карима.
Слуги всё ещё наводили там порядок. При виде меня они замерли.
Осмотрев комнату, поняла, что Теи здесь нет, и это просто шикарно.
Не сказав ни слова, прошла в ванную, чтобы умыться.
Вода была прохладной, смывала с кожи липкие следы сока, лепестков, злости.
Страха почему-то не было. Совсем.
Может, просто потому, что я кое-что поняла.
Посмотрела на своё отражение в зеркале, медленно провела по щеке влажной ладонью.
— Что ж… — губы тронула мимолётная улыбка. — Сегодня проверим, насколько ты боишься потерять её.
Я стряхнула капли с рук и вышла из ванной.
Молча присоединилась к слугам, принялась наводить порядок вместе с ними.
Яна бросила на меня короткий взгляд, но ничего не сказала.
Мы работали быстро и в тишине, и меня это полностью устраивало.
Когда комната была убрана, и даже мебель из соседней комнаты заменила поломанную, мы уже домывали пол.
Из открытого окна послышался звук подъезжающей кареты.
Я напряглась.
Но вспыхнувшее внутри любопытство взяло верх.
Не знаю, случайно ли это, но Карим вернулся именно со стороны поляны.
Как и окна его комнаты выходили на эту проклятую поляну.
Он прошёл половину её… и вдруг замер, словно окаменев.
Я видела из окна, как он стоял, вцепившись пальцами в рукава своего камзола, вглядываясь в уничтоженный клочок цветов.
Он злился.
Медленно отошла от окна.
Что ж, у меня есть всего пара минут.
— Яна, иди вниз. Я здесь сама справлюсь.
Посмотрев в её глаза, вдруг осознала, что внутри растекается странный азарт.
Желание сделать ему больно — и совсем не важно, что он может сделать в ответ.
Она быстро кивнула и поспешила к выходу. Видимо, тоже боится.
Осмотрев чистую комнату, быстро двинулась в соседнюю.
Дверь мягко скользнула в сторону, пропуская меня внутрь, и так же мягко закрылась.
— Рывком стянула с себя платье — кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха.
Подошла к его столику, пальцы безошибочно нашли нужное — узкое лезвие с тонкой рукоятью.
❤️❤️❤️
27 глава
Карим
Я не помню, как дошёл до этого.
Как перешагнул ту грань, за которой остался тот, кем был раньше.
Кажется, я обезумел.
Я брал всё, что хотел.
Ломал, давил, топтал тех, кто вставал у меня на пути.
Женщин… похожих на неё…Я делал их своими.
Превращал в рабынь, а после… смотрел, как они медленно угасали возле меня, и пытался увидеть в них её.
Думал, как бы она выглядела в их возрасте.