Пока холодный воздух не очистил мысли.
Когда успокоился, вернулся.
Я не мог её видеть. Не сейчас.
Приказал Теи убрать её с моих глаз.
Я боялся себя. Боялся, что не сдержусь.
И не понимал, что пошло не так.
---
Очередная ночь счастья. Очередной день кошмара.
Ночью она была моей — той, кого я ждал три сотни лет, кого любил.
А утром… Утром возвращалась эта девочка.
Пугливая. Чужая. С холодными голубыми глазами.
Я начинал её ненавидеть.
---
Я почти смирился. Ночами она была со мной, а днём я просто избегал её. Пусть будет так.
Но на пятую ночь всё вообще пошло не так.
Душа Руны не откликнулась. Она не появилась. Впервые за эти несколько ночей я остался один.
Я не сдержался.
Злость захлестнула, сметая всё. Ненависть. Презрение.
Я не смог остановиться. Опять разнёс комнату. Опять носился по лесу, срывая злость на деревьях, камнях, себе самом.
И лишь к утру вернулся домой.
Решил не обращать внимания на неё, просто уехать по делам, которых скопилось слишком много за эти дни моей одержимости.
Но когда вернулся — не поверил тому, что увидел.
Я не стал сразу идти в дом. Решил успокоиться, чтобы вновь не сорваться.
Стоял на месте, смотрел на уничтоженные цветы и пытался взять себя в руки.
Но внутри всё кипело.
Как она смеет?! Это моё.
Я сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.
Медленно развернулся и пошёл в дом.
Я найду её.
И она за это ответит.
Влетел наверх и оказался в комнате.
Служанка внизу сказала, что Лира осталась наверху.
Что ж, и это хорошо.
Не найдя её в комнате, быстро направился в ванную.
А когда переступил порог и осознал, что вижу…
Показалось, что вновь умер. Как и тогда, после перехода в этот мир.
Полная ванна спокойной алой воды.
Тонкие колени, торчащие над водой, — и больше ничего.
В воздухе витал металлический привкус крови.
Сердце сжалось.
Что ж она натворила, глупая…
❤️❤️❤️
Дорогие, невероятные, восхитительные!
Пусть каждый день вашей жизни будет наполнен радостью, теплом и любовью.
Пусть ваши глаза светятся счастьем, а сердца знают только искреннюю нежность. Пусть мечты сбываются легко, а улыбки не сходят с ваших лиц.
Вы — чудо, вы — волшебство, вы — самые прекрасные в этом мире! С 8 Марта!
Мои дорогие!
28 глава
Я подошла к его столику, пальцы безошибочно нашли нужное — узкое лезвие с тонкой рукоятью. Оно приятно легло в ладонь, будто всегда принадлежало мне.
Ванна была полной. Я набрала её заранее, ссылаясь на то, что это для Карима. Тёплая вода подрагивала от того, что я опустила в неё ноги. Я приготовила её для него. А теперь, пожалуй, воспользуюсь сама…
Задержав воздух в лёгких, опустилась в воду. Волосы расплылись вокруг, обволакивая плечи. Как же я скучала по горячей ванне. Прикрыв на мгновение глаза, глубоко вдохнула… и резко полоснула запястье.
Раз. Два. Три.
Три длинных пореза поперёк руки. Боль отдалась в висках тупым эхом и разлилась по венам, замедляя время.
Другую руку — так же. Быстро, уверенно. Без тени сомнения.
Вода начала окрашиваться в красный.
Нахмурилась.
Слишком медленно. Нужно больше.
Стиснув зубы, полоснула у основания шеи.
Жаркая, влажная вспышка боли опалила кожу, но я лишь хрипло выдохнула. Откинула голову, пытаясь успокоить дыхание.
Вода дрожала, размытые багряные разводы кружились, словно живые.
Красиво.
Завораживающе красиво.
Мне не было страшно.
Было… хорошо.
Так же, как тогда, на поляне.
Сердце отбивало глухие удары.
Послышались шаги — быстрые, тяжёлые. Идёт разбираться.
Зло ухмыльнувшись, медленно ушла под воду. Закрыла глаза. Расслабилась.
Надеюсь, он меня не разочарует.
Внутри разлилось тягучее, сладкое ехидство. Если он не убьёт меня сам, через час от порезов не останется и следа. Зато останется…
Послышался грохот и какая-то ругань, а потом дверь с грохотом распахнулась.
Он стоял в дверях буквально пару секунд, а потом резко оказался рядом и вытащил меня из ванны.
Тело обмякло. Я позволила себе упасть в его руки, болтаясь, словно кукла.
Это даже забавляет.
— Тея!
Неожиданно громко орёт, прижимая ухо к моему носу.
Чувствую его страх. Чувствую, как он боится потерять меня.
Это… приятно.
Не знаю, что делает, но отчётливо слышу, как рвётся ткань. Грубые пальцы судорожно заматывают мне руку, затягивают так, что должно быть больно, но я почти не чувствую.
Радуюсь только тому, что рука не правая. Не та, в которой по-прежнему сжата его бритва.