А пока — небольшой совет: запасаемся успокоительным, ведь Карим пропал не просто так.
31 глава
Прошёл месяц, за ним другой.
Мне казалось, что я умираю. Очень медленно засыхаю, как цветок, который лишили источника жизни.
— Мне кажется, я больше не выдержу...?! — выдохнула я однажды, едва услышав шаги лекаря.
— Я кое-что нашёл, — буркнул он. — Тея, ступай, мне надо работать.
Та смерила его нервным взглядом, но подчинилась.
Наги все были магами, и только это меня спасло.
Пожилой наг-лекарь сумел найти способ делиться магией с малышом.
Он перерыл множество древних книг, прежде чем нашёл символ, который сбивал ауру магии.
С ним ребёнок мог поглощать любую энергию, а не только отцовскую.
К тому моменту, когда он его нашёл, я уже едва держалась на ногах.
Я словно растворялась. С каждым днём всё больше.
С каждым разом мне становилось всё хуже.
Ноги не держали. Даже лёжа, я чувствовала, как меня покидают силы.
Я устала. До самых костей.
А ещё Тея злилась.
Оказалось, Карим поручил ей присматривать за мной до его приезда, а сам исчез.
Она почти всегда ругалась с лекарем, спорила с ним, просила что-то сделать.
С каждым днём в ней всё больше росли презрение и злость ко мне.
Я стала источником её бед.
Она почти не спала, находясь рядом со мной, и всё время пыталась в меня что-то засунуть.
Но еда казалась отвратительной.
Любой кусочек был сухим и безвкусным, любое питьё обжигало горло — и от этого меня выворачивало наизнанку.
А старый наг только хмурился и раз за разом выводил на моём животе символ, который сбивал ауру магии, позволяя малышу поглощать её.
— Это неестественно, — каждый раз говорил он. — Это неправильно. Я не должен этого делать.
Но он всё равно делал.
И это давало мне шанс выжить.
И всё равно мне становилось только хуже.
Ребёнок забирал из меня всю силу, а я ничего не могла с этим сделать.
Но меня это не волновало.
Меня вообще мало что волновало.
Всё вокруг будто заволокло серой пеленой усталости.
Я едва жила, едва ела, едва спала, находясь на грани бодрствования.
Каждый день ко мне приходил лекарь. Каждый день меня доставала Тея, заставляя есть, пить, ходить в сад — и я её слушала.
Потому что проще было согласиться, чем терпеть её ругань полдня.
Я делала всё механически, но не ощущала себя частью всего этого.
Иногда я засыпала, а в полудрёме мне чудилось, что рядом есть он.
Я чувствовала его знакомый запах, ловила едва ощутимые движения воздуха.
Как будто кто-то был рядом.
И мне казалось... что сейчас меня обнимут.
Тёплые руки сомкнутся на талии, дыхание обожжёт шею...
Я вздрагивала, открывала глаза, но рядом никого не было.
Накатывали воспоминания.
Как он прикасался.
Как шептал тихие, едва слышные слова в темноте.
Как его губы касались моей кожи — горячие, требовательные, заставляющие подчиниться и отвечать ему.
Как его дыхание смешивалось с моим.
Я скучала. Я хотела его видеть.
Хотела почувствовать его рядом.
Хотела снова вдыхать его запах. Ощутить его кожу.
Хотела спрятаться в его руках.
Но вместо тепла в груди поднималась злость.
Резко и грубо отрезала эти мысли.
Нет. Нет. И ещё раз нет.
Что за глупости? Зачем он мне нужен? Я ненавидела его! Презирала!
Я ведь ненавижу его.
Должна ненавидеть.
Или... нет?
Мне было страшно. Я не понимала, что происходит со мной, с моим телом.
Это неправильно — бояться собственного ребёнка.
Но я боялась.
И не хотела его.
Он казался чужим и злым, таким же, как и его отец.
А потом я почувствовала его.
Словно бабочка затрепетала крылышками внутри, осторожно коснувшись чего-то глубоко во мне.
Это было так... странно.
Я застыла, чувствуя, как дыхание застряло в горле.
Накрыла живот ладонями, не решаясь даже шевелиться.
Сердце билось быстро-быстро, а дыхание сбивалось.
Казалось, что мне это всё показалось.
И тогда... это случилось снова.
Совсем лёгкое, почти невесомое движение — робкое касание изнутри.
Ладонь сама по себе сильнее прижалась к низу живота, желая почувствовать это ещё раз.
Пожалуйста.
Ну ещё разочек!
Я ведь не о многом прошу...
И вдруг — толчок.
Чуть сильнее.
Едва ощутимо, но этого хватило, чтобы у меня перехватило дыхание.
Тёплая волна охватила всё тело.
Я коснулась другого мира. Его мира.
Я снова замерла, зажмурив глаза.
Это ведь мой ребёнок.
Мой.
Живой.
Я провела ладонью по животу, стараясь не дышать.
Такой маленький.
Такой настоящий.