Что-то тёплое взорвалось в груди.
Я ведь люблю его.
Неважно, кто его отец.
Это мой ребёнок.
Только мой.
Этот момент будто перевернул всё.
Раньше был страх. Тяжесть. Измождение, которое давило на плечи, отнимало силы.
Но сейчас... сейчас я чувствовала только тепло.
Я сидела, прижав ладони к животу, и не могла заставить себя оторваться от этого ощущения.
Маленькая, хрупкая жизнь внутри меня.
Мой малыш.
И даже если твой отец не может или не хочет делиться с тобой своей силой...
Я отдам тебе свою. Всю, до последней капли.
Дыхание застряло в горле.
Грудь сдавил новый, доселе неизвестный страх.
Страх за него.
Не за себя.
За него.
А что, если этот символ перестанет работать?
Ему ведь и так плохо...
И он чувствует, что и мне плохо?
Меня накрыла дрожь, губы задрожали.
Слёзы навернулись на глаза.
Как ему помочь без Карима?
---
После четырёх долгих и мучительных месяцев.
Он вернулся.
Когда я медленно угасала, терялась, становилась лишь бледной и тощей тенью самой себя.
Гнев и радость смешались в груди, отзываясь бурей эмоций.
Я ведь скучала.
Я умирала от жажды видеть его.
Но в то же время ненавидела себя за это.
В тот день я сидела у окна.
Смотрела в небо, но ничего не чувствовала.
Ни тепла солнца, ни прохлады воздуха. Ни даже собственного тела.
А потом я услышала шаги.
Уверенные, знакомые.
Сердце резко вздрогнуло, будто кто-то сжал его ладонью.
Я затаила дыхание, не в силах поверить.
Но всё равно обернулась.
И увидела его.
Карим.
Он быстро пересекал гостиную и не сразу заметил меня.
Как всегда — сильный, уверенный.
Лёгкая тень усталости на лице, но осанка всё та же, взгляд всё тот же.
Он был настоящим, а не мимолётным видением. Он был здесь.
Меня затопила тоска.
Острая, хлёсткая, невыносимая.
Я так хотела броситься к нему. Закрыть глаза, вжаться в него, почувствовать его тепло, его силу, услышать его голос.
Но даже не двинулась.
Какой смысл?
Я для него — никто, ничто.
Сосуд.
Сосуд для той, кого он любит.
И мне от этого больно.
Карим нахмурился. Замер. Обвёл гостиную быстрым взглядом.
В глазах промелькнуло удивление, за которым вспыхнули злость и непонимание.
Я сжалась, почувствовав это.
И вдруг — резкое движение.
В два шага он оказался рядом, его пальцы сомкнулись на моих предплечьях, дёргая вверх, вынуждая встать.
— Какого… — зло выдохнул он, но вдруг замер.
Его взгляд упал на мои руки.
На те самые руки, что в защитном жесте прикрывали едва заметный живот.
Его глаза расширились.
Я видела, как всё в нём изменилось за одно короткое мгновение. Как он осознал. Как отступил.
Как резко отпустил меня, будто я его обожгла.
Я отвела взгляд, опустив глаза в пол.
Нельзя.
Нельзя показывать слабость.
Но горло сдавило.
— Здравствуйте, сэй Карим, — голос был натянутым, сухим, чужим.
Он не ответил.
— Вам лучше поговорить с сэем Ароном. Он вам всё расскажет.
Я сделала шаг назад.
Не выдержала его взгляда.
Не хотела видеть, что в нём отразится.
Медленно отвернувшись, я быстро пошла в сторону своей комнаты.
Я не могла больше этого выносить.
Карим промолчал. Только стоял там, глядя на меня так, словно видел впервые. Как будто не мог осознать, что перед ним — я.
Пусть так. Мне нужно просто уйти.
Убраться подальше от его взгляда. Не думать. Не ощущать.
Я сделала несколько шагов, но тут же почувствовала, как сильные руки схватили меня и резко развернули.
Вздрогнула.
— Отпустите… — попыталась отстраниться, но он держал крепко.
Сердце бешено билось, отбивая рёбра изнутри.
Я не понимала, чего хочу больше: оттолкнуть его или, наоборот, схватить за рубашку и прижаться к его груди, чтобы наконец почувствовать это тепло снова.
Его глаза… Они больше не были злыми.
Они были наполнены шоком. Глубоким, обжигающим. Почти испуганным.
Он молча подхватил меня на руки и уверенно понёс на второй этаж.
Инстинктивно обхватила его шею руками — упасть оказалось слишком страшно.
— Какой срок? Что говорит лекарь?
Я отвела взгляд. Почему-то именно сейчас я смущалась его.
Говорить и рассказывать ему было страшно.
Ведь я не знала, как он отреагирует.
Для меня это стало маленьким чудом, которое я полюбила всем сердцем.
А чем это будет для него?
Меня пугала мысль о том, что он отвергнет моего ребёнка.
— Вам лучше спросить целителя самому.