— Не неси ерунды! Кто, как не ты, должен мне рассказать о нашем ребёнке?
Его слова ещё больше смутили.
О нашем?
— Сэй Арон говорит, что уже примерно пять месяцев.
— Пять?!
Он удивлённо выдохнул и, кажется, побледнел.
Медленно опустил меня на пол и открыл дверь своей комнаты.
Аккуратно завёл внутрь и усадил на кровать.
Мне было некомфортно под его пристальным, хмурым взглядом.
Он скинул камзол, небрежно бросив его в кресло.
Закатал рукава и снова приблизился ко мне.
Стало страшно.
— Как ты ещё держишься?
Его правда беспокоит этот вопрос?
— Сэй Арон нашёл один магический символ и благодаря ему всё это время делился своей магией с ребёнком.
Карим замер.
Я видела, как он напрягся, как в глазах мелькнула злость.
Но на что?
— Тогда я должен буду ему всю свою жизнь за то, что он спас мою женщину и моего ребёнка.
Он скинул сапоги и быстро забрался на постель.
Я сидела, даже не могла повернуть голову.
Его женщина? Его ребёнок?
Слова эхом разлетелись в сознании, вызывая одновременно жар и холод.
Я не могла поверить, что он сказал это.
Не могла поверить, что он так легко признал… нас.
Я сидела, глядя в одну точку, даже не смея пошевелиться.
Карим, тем временем, не колебался.
Он резко схватил меня за талию и, не спрашивая разрешения, притянул ближе.
Тёплая ладонь легла на мой живот, осторожно.
Глубоко вдохнув, я почувствовала его запах и вдруг очень захотела уткнуться носом в его шею.
Неожиданно по комнате расплылся зелёный туман.
Он клубился, извивался в странном танце, а потом стремительно впитался в мою кожу.
Я напряглась, испугалась.
— Не бойся. Просто закрой глаза и расслабься.
Я почувствовала его прерывистое дыхание у себя в волосах и ощутила, как его руки крепче сжались, окутывая теплом.
Зелёный туман мягко обволакивал нас, проникая в каждую клеточку моего тела, согревая изнутри.
Это было странно. Будто что-то живое прикасалось ко мне, изучало, скользило по коже и под ней невидимыми пальцами.
— Закрой глаза, — повторил Карим. Его голос звучал мягко, но твёрдо.
Я подчинилась.
Как только мои веки опустились, внутри разлилось тепло.
Оно не просто согревало — оно наполняло, возвращало силы.
Я чувствовала его руки, его дыхание, его магию.
И как мой ребёнок радостно отзывался на это.
Сильнее прижалась к нему, уткнулась носом в его руку, вдыхая родной, тёплый, такой нужный запах.
Карим осторожно провёл ладонью по моему животу, и ребёнок снова пошевелился.
Медленно уплывая в сон, я счастливо улыбнулась.
32 глава
Медленно открыв глаза, я удовлетворённо потянулась.
Тепло, мягкость постели, лёгкая дремота... Было так хорошо, так спокойно, что не сразу осознала — я одна.
Медленно приподнялась на локоть, огляделась. Карима нигде не было.
В груди шевельнулась странная пустота. Вздохнув, снова опустилась на подушку, закрывая глаза.
Ещё немного полежу, а потом пойду к себе...
Утро только начинается, но почему-то мысль о том, что он ушёл, неприятно кольнула.
Но долго нежиться всё же не стала.
Нехотя поднявшись, я быстро надела туфли и направилась к двери.
Стоило мне дотянуться до дверной ручки, как дверь резко распахнулась.
Я отшатнулась назад, сердце от испуга ухнуло вниз.
На пороге стоял Карим с подносом в руках.
Я застыла, удивлённо распахнув глаза.
— Куда собралась? — голос Карима был мягким, но в лёгком прищуре его глаз сквозил намёк на предупреждение.
Он вошёл в комнату и, небрежно притворив дверь ногой, медленно двинулся ко мне.
Я отступила.
По спине пробежал неприятный холодок.
Но Карим не замечал моего напряжения. Развернулся и молча поставил поднос на стол.
Я растерянно проследила за ним взглядом, но так и осталась стоять.
Дверь за его спиной знакомо щёлкнула.
Он её запер.
— Не стой истуканом, садись. Поешь со мной, — не глядя на меня, Карим начал расставлять тарелки.
Волнение и дрожь медленно, но верно накатывали, обрушиваясь на меня волнами.
Меня то отпускало, то ещё больше давило под тяжестью собственных чувств.
Я сглотнула. Сделала шаг вперёд, но садиться не спешила.
Он же, казалось, вовсе не замечал моей внутренней истерии, спокойно накладывая нам еду.
Лишь когда заметил, что я всё ещё стою, его взгляд лениво скользнул ко мне.
Приподняв бровь, он молча указал на стул.
Медленно подошла, опустилась на край стула, оставаясь напряжённой, словно натянутая тетива.