— Из-за смерти Бориса я уволил сразу пять человек, — объяснял мне Исаев, когда мы снова оказались у него в кабинете, — Сейчас я занимаюсь похоронами брата и наследством. Мне совершенно некогда искать проверенную прислугу. Те, которых я уволил, оказались не чисты на язык. Не в смысле обворовали дом за минувшие сутки, а слили много ненужного журналистам. За что им будут предъявлены огромные иски, а места своего они лишились. В том числе обе няни моего племянника оказались падкими до денег. В сеть ушли фотографии мальчика и даже видео с ним.
— Какой ужас, — я действительно возмутилась, поэтому понять Исаева могу. Никому не хочется, чтобы твою жизнь обсуждали все вокруг.
— Через два дня похороны, сын Бориса должен на них присутствовать, — продолжает Исаев, — Так как уже все знают про наследника, будет вдвойне тяжело скрывать моего племянника. Поэтому сейчас Сашу должны окружать люди, которым я бы хотел доверять. Тебе можно доверять? Судя по договору, который ты подписала и берегла тайну столько лет, я надеюсь, что ты и дальше продолжишь это делать. Мои люди будут следить за тобой. Любая информация, фото или видео в сети, от тебя мокрого места не останется, понятно?
— К чему такая скрытность? — испуганно спрашиваю я.
— А ты реально не понимаешь? Этот ребенок сейчас золотой, — тихо рычит Тимур, — Даже в плане похищения он лакомый кусок для выкупа, я не говорю о тех, кто захочет подобраться к его наследству. Хорошо, что в свое время Борис позаботился о завещании и заранее оговорил мое опекунство. Иначе все было бы намного хуже. Впрочем, тебе это знать необязательно. Запомни, ты просто няня, а если твое материнство будет доказано, поговорим по-другому. Тебе все понятно?
Я киваю часто и с таким рвением, что боюсь, оторвется голова. Все что угодно лишь бы попасть в дом и быть рядом с Сашей.
— Сейчас тебя отвезут домой, соберешь вещи, и завтра в шесть утра тебя заберет машина. С этого дня ты живешь в этом доме и соблюдаешь определенные правила, если нарушишь, сама знаешь, что будет.
— Да поняла я уже, — недовольно фыркаю я и вижу, как опасно загораются глаза Исаева.
— А вот дерзить мне не советую. Не обольщайся, я ничем не лучше Бориса. Тебя я не знаю, поэтому для меня ты ничего не значишь. Веди себя соответствующе.
И вот я еду к себе домой, чтобы собрать свои немногочисленные пожитки и уволиться с работы, куда я больше не выйду. Последние два года я работала санитаркой в больнице. Зарплата копеечная, но мне хватало. Главное я понемногу приходила в себя, собираясь что-то менять в этой жизни. С моими знаниями языков можно было найти работу лучше, но я просто сломалась после всего, что произошло. Мне было все равно, что происходит со мной. Жила только этими редкими встречами с сыном, больше меня ничего не интересовало. Я уже искала другую работу, хотела снова стать переводчиком, но все случилось буквально перед моей болезнью. Заболела настолько сильно, что провалялась в больнице почти три недели. Тогда я и не смогла навестить Сашу, а Борис меня даже слушать не стал.
Но теперь я очень надеюсь, что все изменится. Исаев пообещал мне хорошо платить, как до этого уволенным няням. В пару мне найдут еще одну женщину, но я попыталась убедить Тимура, что справлюсь и одна.
— Я так решил, — отрезал он, а я поджала губы. Незачем мне сердить нового хозяина этого дома и опекуна моего сына. Интересно, Исаев тоже тут собирается жить? Судя по всему, он и до смерти Бориса был довольно обеспеченным человеком, такое видно сразу. Он не похож на мужчину, на которого неожиданно свалилось богатство. Скорее на хозяина жизни, который привык всем распоряжаться. Наверняка, как брат, Тимур тоже наследует какую-то часть состояния.
Мне все равно, будь Исаев хоть трижды миллиардером. Главное, что он согласился оплатить мне анализ ДНК, а когда узнает, что я действительно мать Саши, то… Вот тут моя фантазия обрывалась. Я не могла даже предположить, что будет дальше. Сейчас я уже понимала, что ребенка мне никто не отдаст, а вот позволят ли жить вместе с ним или хотя бы видеть Сашеньку — это вопрос. И он явно будет решен не в мою пользу. Исаев просто не допустит этого. Как бы этот мужчина был не хуже Бориса. Вот чего я боюсь больше всего.