— Вы считаете, что именно так должна выглядеть няня наследника Завьяловых? — хмурясь спросил Исаев.
— Я не знаю, как она должна выглядеть, — смело смотрю ему в глаза, хотя у самой колени трясутся.
— Ясно, вот для этого и нужен стилист, — рявкает Тимур, а я испуганно вздрагиваю, но тут же шиплю на него разъяренной кошкой:
— Ребенка разбудишь!
Хлопаю ладонью себе по губам, от страха округляя глаза. Это во мне сейчас мать сыграла, что мигом всю субординацию потеряла.
— На первый раз прощаю, но напоминаю, что ВЫ, Яна Владимировна в моем доме и подчиняетесь моим приказам.
Тимур разворачивается и уходит, а я чуть ли не оседаю на ставшими ватными ногах. Вот как может человек так подавлять своей властью? Одним взглядом, одним словом. Они с Борисом действительно похожи, несмотря на то что матери у них разные. Странно, что у младшего сына отчество другое, но пусть меня это не волнует. Это их семья, а не моя.
Ужинаем мы в детской, где нам накрывают отдельный стол. Нет, это совершенно не подходит для ребенка. Иногда Сашу все же нужно выпускать из комнаты не только на прогулки по дому. Что он как узник сидит здесь. Прогулки в саду не считаются. Мой сын тоже член этой семьи и должен хотя бы узнать своего дядю. Возможно, сейчас Тимуру действительно не до ребенка, но потом им вместе существовать.
Мои мысли прерывают голоса в доме. На первом этаже какая-то суматоха, шум. Я помню слова Исаева и стараюсь не выходить из детской, но гости неожиданно сами появляются на пороге. В комнату входит невысокая, слегка полная женщина в элегантном костюме темно-серого цвета, а за ней молодая женщина.
— И где же этот наследник? — складывает губы бантиком пожилая мадам.
Когда-то эта женщина явно была красива. Ее темные волосы сохранили былую густоту и забраны в элегантную прическу. Руки ухожены, лицо умело накрашено, но смотрится словно искусственное. Вторая женщина выглядит как модель, высокая, худая, но держится как королева.
— Посмотри, Милана, вот малыш Бориса, правда прелесть? — растягивает красные губы пожилая.
— Это всего лишь ребенок, — капризно поджимает губы молодая.
— Мама, позволь тебе представить Завьялова Александра Борисовича, — произносит Тимур и кидает на меня гневный взгляд.
Я не совсем понимаю, что он хочет, но меня неожиданно спасает Саша, который встает со стульчика и подходит к гостям.
— Завьялов младший, — протягивает он руку пожилой мадам. Та пожимает маленькую ручонку.
— Как мило, — расцветает та, — А я твоя бабушка, малыш. Я ведь ему теперь бабушка, да? — переводит взгляд на Исаева.
— Это вряд ли, — выдает тот, после минутной заминки, — Мать Бориса, бабушка.
— Ну так ее нет, — возражает женщина, — Впрочем, ты прав, ни к чему это все.
— А это няня ребенка, — вспоминает обо мне Исаев.
— Ты же не думаешь представлять нас прислуге? — возмущается молодая женщина.
— Не обязательно, — кивает Тимур, и они выходят из комнаты, но затем Исаев снова заглядывает в комнату, — Я вас предупредил насчет ребенка. У нас в доме гости, постарайтесь, чтобы ребенок им не мешал.
— Это прежде всего его дом, — вырывается из меня протест. И да, я не позволю запирать моего сына, как в тюрьме в его же доме!
— Вот как, — задумчиво произносит Исаев и уходит, а я от бессилия топаю ногой.
Понаехали тут всякие. Слетелись вороны.
Глава 12
Фарс. Цирк клоунов. Все эти похороны не более, чем представление, где ни до кого и никому нет дела. Хотя здесь я зря, это событие — еще один повод, чтобы показать себя, выгулять бриллианты, машины. Сделать вид, что тебе не безразлично, что сочувствуешь, что оплакиваешь.
Обвожу взглядом заполненный прощальный зал крематория. Особо ни на ком не останавливаюсь, но подмечаю многое. Эти белые кружевные платочки, надушенные так, что в зале дышать нечем, сверкающие искрами колье на выставленном напоказ декольте. Здесь не похороны, здесь модный дом. Если мужчины в строгих черных костюмах, белых или черных рубашках, то женщины как на подбор. Отличие минимально. Черные платья от известных кутюрье, отличие только в тканях и фасонах. Драгоценности, по стоимости с хороший особняк. Натянутые умелым хирургом лица, сделанная и торчащая грудь. Всегда удивляло, почему у богатых мужчин женщины все практически одинаковы. И я не про любовниц. На похороны с любовницами не ходят. Брюнеток тут и пара штук не наберется. От белых локонов уже тошнит, а от духов в носу свербит.
— Мои соболезнования, Тимур Кириллович, — подходит ко мне какой-то мужик в темно-сером костюме, что натянулся на объемистом животе.