Рядом с ним, как и положено жена. Платье до колен, волосы в элегантном пучке с легкомысленными прядями. Губы на пол лица.
Киваю, пожимаю руку мужику, целую белую ручку жене. Отходят, а я перевожу взгляд на своего племянника и его якобы мать. Стоят у закрытого гроба. Она держит мальчика за руку, а тот, как стойкий оловянный солдатик, терпеливо держится, слабо понимая, что вообще происходит.
Нет, я пытался объяснить Саше, что его отец погиб, но думаю, для него это что-то за гранью понимания. Возраст не тот, но присутствовать малой обязан. Журналисты не успокоились, пока не отщелкали миллиардного наследника со всех ракурсов. Не хотел я Сашку показывать публике, но теперь этого не избежать. Это нужно для бизнеса Бориса, который теперь в руках почти пятилетнего пацана и в моих. Иначе сожрут все с потрохами и малому ничего не останется.
Придется потерпеть, усилить охрану и так еще долгое время, пока Сашка не станет взрослее. Пока сам не начнет понимать, что на него свалилось. Борис правильно сделал, что назначил меня опекуном. Любого другого просто смели, да и нет никого другого. Взять хотя бы эту Яну. Да какая она мать для богатого пацана? Ей самой, опекун бы не помешал. Дура дурой. Легла в постель к Борису — пользуйся, а эта ничего не взяла. Только ребенка подарила и сидела тихо в своей норке.
Моя служба безопасности прошерстила ее вдоль и поперек. На шлюху и впрямь не похожа, но как-то связалась с Борисом. А мой сводный брат всегда выбирал легкодоступных женщин, готовых за деньги на все. Хорошо, что хоть не каждой своего ребенка делал. Иначе я бы сейчас не разгреб.
А эта стоит, смотрит на белый лакированный гроб, держит Сашку за руку. На лице нет скорби, я даже не могу понять, что у нее за выражение. Это больше смахивает на ненависть. Радости точно нет. С одной стороны, я ее понять могу, брат был еще тот подарок. Всегда жадный до баб и денег, он порой переступал черту. Сколько раз я его вытаскивал по молодости из разных передряг, о половине которых отец так и не узнал. И это я, младший. По логике должно быть наоборот, старший за младшего. Но мне кажется, что Борис меня ненавидел. С той самой минуты, когда моя мать вошла в их дом и вышла замуж за нашего отца. К тому времени матери Бориса уже не было. Я не вдавался в подробности, но там какая-то мутная история была.
Мне сказали, что мать Бориса застукали с водителем отца. Причем в прямом смысле застукали, до смерти. Но отец отрицал, говорил, что погибла в аварии. Да и кто бы мне тогда правду сказал? Но мне и не нужно было. Не тот возраст. После того как они поженились и на меня свалились деньги, я вел разгульную жизнь, наслаждаясь подарками судьбы. Окончание школы, бизнес-школа — все пролетело как в тумане. Ни дня без женщин, без вечеринок и клубов. Я падал, и мне это нравилось. Пока не стало отца. Внезапно, как Борьки, в один момент. Так и не нашли, кто его заказал. Перерыли все, что можно, все контакты, всех знакомых и ничего.
Отец и тут сделал подлянку. После смерти ничего не оставил моей матери, практически все отдал Борису. Моя мать осталась ни с чем, так как все было куплено до их замужества с отцом. Почти три года она судилась, спуская остатки своего состояния, но Борис не дал ни копейки. Мне отец оставил какой-то минимум и то с условием, что получу все в двадцать один год, мотивируя это тем, что если получу раньше, то спущу все с рук, промотаю, пущу по ветру. Возможно, с этой стороны он был прав по-своему, однако именно это подстегнуло меня к дальнейшим шагам.
Ушли мы из семьи Завьяловых с двумя чемоданами, в которых была пара шуб матери, какие-то драгоценности и несколько моих шмоток. Борис даже не вышел провожать. Я всего добился сам. Тот, что сейчас стоял у гроба своего брата, сделал свое имя, не вылизывая ноги семейству Завьяловых. Мои мозги сделали мне имя в Америке, а мои разработки в компьютерной области, подарили обеспеченную жизнь. Причем довольно обеспеченную, исчисляемую миллионами в иностранной валюте.
Почему Борис выбрал меня опекуном своему сыну? Он же знал, что я не изменил своего отношения к семье Завьяловых. Я ненавидел их всех, точнее, своего отца и брата. Борис также знал, что я не буду испытывать особого тепла к его сыну. Я согласен, что малой ни в чем не виноват, но и наделять своего племянника особой любовью не намерен.
Снова смотрю на няню Сашки, отмечая, что в этой комнате она, пожалуй, самая естественная и даже красивая. Не эта искусственно сделанная красота, как у остальных, а простая, я бы даже сказал милая, нежная. Если она действительно бархатная лилия среди шипастых роз, то я буду сильно удивлен. И до сих пор не могу понять, как она могла связаться с Борисом? С таким, как Борис. Да он бы сожрал ее и даже не подавился. Ничего в этой женщине не привлекало моего брата, ничего. Однако мы имеем ребенка, и если тест докажет, что это мать Саши, то все меняется. Да так, что это будет просто бомба для газет.