— Потому что вам больше нечего делать? — невольно вырывается из меня, и я прикусываю от досады губу. Зачем нарываюсь?
— Мне кажется, это вы слишком расслабились, — Тимур становится еще злее. Я уже говорил, что вы не должны покидать моего племянника!
— Он уже большой мальчик, а у меня есть физические потребности!
— Это какие потребности? — прищуривается Тимур, — Хотите сказать, что внимание к своему якобы сыну вас напрягает, вы устали?
Смотрю ему прямо в глаза, вижу там злость и вызов. Он ждет, что я начну оправдываться, извиняться. Если я так поступлю, то все будет нормально и Исаев меня уволит, а он только этого и ждет. Этот человек хочет, чтобы его умоляли, просили. Или я отстаиваю свое, или иду на все четыре стороны.
— Извините, больше этого не повторится, — опускаю взгляд и чуть ли не подпрыгиваю, когда его пальцы касаются моего подбородка, заставляя вскинуть голову вверх.
— Жаль, я думал ты смелее, — снова разглядывает меня в упор Исаев, внимательно, даже с каким-то разочарованием.
— Легко быть смелым, когда нечего терять, — мы смотрим друг другу в глаза, ведем молчаливую борьбу.
— Иди, по своим физическим потребностям, час у тебя есть. Я приказал приготовить тебе комнату рядом с детской. Еще раз повторю, ты должна быть рядом с Александром, — отпускает мой подбородок Исаев, — Это не обсуждается.
— Вы чего-то боитесь? — догадка пронзает меня, заставляя приподняться от страха волоски на руках, — Саше угрожает опасность?
— Он наследник, Яна Владимировна, — сухо произносит Тимур, освобождая проход, — А это всегда опасно.
Я тоже отступаю, обхватив себя руками. Мне почему-то очень страшно, очень. Я боюсь за сына и за себя.
— Борис погиб не своей смертью? — тихо спрашиваю Исаева.
— Не неси дурь и держи язык за зубами, — снова смотрит внимательно на меня Тимур.
— Хорошо, — он почти ушел, когда я все же не могу сдержаться, и говорю ему в спину, — Вы бы определились уже, на ты ко мне обращаться или на вы.
— Я еще не решил, — доносится голос, — Буду обращаться как хочу.
И он уходит, оставляя меня задумчиво стоять посреди коридора.
Глава 14
Неделю, как Тимур куда-то уехал по делам. Перед этим проводили его маму и невесту. Я не спрашивала, куда все разъехались, мне было все равно. Главное, что мы с Сашей наслаждались тихим и спокойным общением. Много гуляли, читали книжки, смотрели мультфильмы. Через четыре дня после похорон Бориса, Сашеньку стали возить в элитный сад недалеко от коттеджного поселка. Он туда уже ходил, но если раньше моего сына туда отвозила няня с водителем, то теперь наследника сопровождали машины с охраной, и кто-то один обязательно дежурил около Саши.
Не знаю, как к этому относилось руководство садика, но я ничего не имела против этих мер, так как сама очень часто видела около дома Бориса журналистов. Они нагло лезли ко всем, кто выходил из дома, и, конечно, чаще всего это была прислуга. Пару раз, и сама попадала под обстрел их камер и пыталась быстро скрыться, пока меня не завалили вопросами.
Вот и сегодня, мне нужно было встретиться с Ниной, доехать до нашей съемной квартиры. Пришлось выходить за ворота, а тут они — двое мужчин и одна женщина. Выскочили из припаркованного неподалеку тонированного внедорожника и устремились за мной. Саша был в садике, а я торопилась вернуться до его приезда. Да и вообще, общение с журналистами не входило в мои планы.
— Девушка, подождите! — выкрикивал молодой мужчина, что достиг меня первым и пытался схватить за рукав, — Вы здесь работаете, да? Наша компания готова предложить вам хорошую сумму за интервью, а если есть фотографии…
— Меня это не интересует, — буркаю я, натягивая ниже шапку, чтобы прикрыть лицо от камеры.
Мужчина нагло хватает меня за рукав куртки и тянет на себя.
— Да подождите, посмотрите, какую сумму мы вам предлагаем! — продолжает он.
— Я ничего говорить не собираюсь, — второй мужчина постарше становится прямо напротив меня.
Пытаюсь обойти его, но путь мне преграждает женщина.
— Что вы можете сказать о матери наследника? — сует мне прямо в лицо микрофон с логотипом какой-то телевизионной компании женщина в обтягивающих черных джинсах, оранжевом пуховике и теплых ботинках, — Ее уже нашли? Это правда, что она скрывается в доме?
Пытаюсь вырвать свою руку из цепких лап молодого журналиста, но тот вцепился как клещ.