— О, какая страсть! — фыркают восхищённо французы, а я от смеха поперхнулась шампанским, за что получаю довольно ощутимый шлепок от Исаева между голых лопаток.
— Я убью этого переводчика, если он не явится сию минуту, — рычит тихо Тимур. — Уволю и убью.
— Найдите другого, — отмахиваюсь я и тут же напрягаюсь, так как слышу речь французов, которые почти шепотом переговариваются между собой:
— Ты думаешь, что этот русский будет проверять объекты, что мы ему подсунули? — спрашивает молчавший до этого Жером. — Он может слетать на место и посмотреть.
— Насколько я помню, ушедший в мир иной Борис одобрил эту сделку, зачем новому русскому проверять? — успокаивает его Андрэ.
— Этот не такой, как Борис, — с сомнением смотрит на Исаева Жером.
— Верно, — соглашается тот. — И это сыграет нам на руку, завтра мы всучим ему развалины, что уже десять лет никому не нужны.
— Легко, — улыбается мне Андрэ, видя, как я прислушиваюсь к их разговору. — Мадемуазель знает французский язык? — спрашивает меня на английском.
— Ну что вы, — с трудом улыбаюсь в ответ, чтобы не выдать то, что я услышала. — Мадемуазель из деревни, только недавно коровам хвосты крутила.
Говорю всё это, получая в бок довольно внушительный толчок от Исаева.
— Пошли-ка потанцуем, мадемуазель, — издевательским тоном шепчет мне, наклонившись на ухо, Тимур. — Слишком хорошо знаешь английский язык и слишком много улыбаешься французикам, хочешь переметнуться? Так я быстро устрою тебе обеспеченную жизнь во Франции. Главное, подальше от наследника, и вали куда хочешь.
— О, — удивленно открываю я рот, как рыба в воде, не издавая ни звука.
Это что сейчас было? Ревность или… А что в самом деле было?
Глава 19
Тёплая и сильная рука Тимура обнимает меня за талию, и я чувствую его дыхание на своей щеке. Запах его парфюма приятен и ненавязчив. Мне хочется закрыть глаза и наслаждаться музыкой, плавными движениями, но с Исаевым это невозможно. Он не даёт мне расслабиться, и я всегда настороже. Этот человек невыносим в своём цинизме, но именно этим он и привлекает. Невольно возникает желание ответить ему тем же, противостоять и не показать свою слабость, иначе он начнёт откусывать от меня по кусочку, смаковать и наслаждаться.
— Странное у тебя представление обо мне, — словно услышав мои мысли, говорит Тимур, и я закусываю губу от досады. Неужели я произнесла свои мысли вслух?
— О чём вы? — я стараюсь выглядеть невинной, словно ничего не знаю и меня здесь нет.
— О том, что ты позволяешь себе, — невозмутимо отвечает Исаев. — Я пустил тебя в свой дом, доверил тебе наследника, а ты? Взял на встречу, попросил молчать, а вместо этого я вижу…
— Что? — мне почему-то хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь.
— Деревня, коровам хвосты крутила… Тебе не кажется, Яна Владимировна, что ты нарушаешь все мои запреты?
— Разве? — притворно удивляюсь я, ставя себе в карму плюсик. — Если господа французы желают общаться больше со мной, а не с вашей угрюмой физиономией, что я могу сделать?
— Запомни, детка, ты моя, и делать с тобой я буду всё, что захочу, — наклоняется ко мне Исаев, слегка щекоча ушко своими губами. — Ещё одна выходка, и ты вернешься домой, к себе, в свою убогую коммуналку. Это ясно?
Тимур отстраняется и заглядывает в мои встревоженные глаза.
— Ясно, — тоскливо вздыхаю я. — Но, а если я знаю то, что сильно повлияет на ваше отношение ко мне? Возможно, повлияет.
— Мне плевать, что ты там знаешь. Я тебя предупредил, — убирает свои руки от меня Исаев. — Никаких больше заигрываний с моими партнёрами.
Музыка заканчивается, и мы возвращаемся к столу.
— А вы уверены, что они вам действительно партнёры? — произношу я сквозь зубы, когда Исаев помогает мне сесть за стол.
— Я тебя предупредил, — не глядя на меня, бросает он.
У стола нас уже ждёт переводчик, и разговор крутится вокруг бизнеса. Я уже особо не вникаю. Всё, что мне было нужно, я услышала и теперь думаю о том, как донести информацию до Тимура. Поверит ли он мне? Весь вечер я не признавалась, что знаю французский язык, а тут вдруг расскажу, что слышала. Да и стоит ли сообщать всё такому надутому индюку, как Исаев?
Но тут в голову приходит мысль, что тем самым я подставляю как бы своего сына, его будущее. Если Исаев потеряет миллионы в евро на одной сделке, то и Саша лишится этих денег. А этого я допустить не могу. Мой сын родился и рос изначально наследником Бориса, пусть всё так и будет.