Тимур наконец отрывает свой взгляд от моих ног.
— Будешь сопровождать меня на встречи и деловые поездки, — одним рывком встает с кровати, поправляет на себе черную рубашку.
— А если я откажусь?
— Невозможно, старого переводчика я уже уволил, — невозмутимо отвечает Исаев и идет к выходу из комнаты, останавливается, трогая ручку на двери. — Завтра я займусь поиском няни для Александра.
— Но я бы хотела больше времени проводить с сыном! — возмущаюсь я.
— А я не оставляю тебе выбора, — усмехается Исаев и покидает мою комнату. Вслед ему летит подушка с моей кровати, запущенная мной от злости, но кому я этим что докажу? Исаев решил и сделал. Ему плевать на остальных.
В качестве приятного бонуса, я дарю промокод, который позволит вам бесплатно ознакомиться с моей книгой «Измена. Жизнь на две семьи». Их всего два, торопитесь) Но будут еще!
ed9kbx9Y
OHUXw8sJ
Глава 21
Мне хотелось бы погрустить о своей судьбе, но на душе становится как-то легче. Значит, Исаев не собирается меня выгонять из дома, он предложил мне работу, а для меня сейчас любая возможность быть рядом с сыном — лучший подарок. За это я готова сделать для Исаева всё, что он захочет. В разумных пределах, конечно.
Утром мы с Сашей спускаемся к завтраку. Обычно сын ест у себя в комнате, поэтому приказ Исаева меня удивил. Борис никогда не позволял ребенку сидеть за общим столом. Тимур уже сидит, поглощая свой завтрак, и задумчиво смотрит на нас, пока мы входим в столовую.
— Доброе утро, — вежливо говорю я, пододвигая Саше стул. Здесь нет детского стула, но сыну пора привыкать, он уже вырос из него.
— Доброе, — отвечает Исаев, отправляя в рот гренку с плавленным сыром. На его тарелке сосиски, гренки и овощи, а рядом стоит большая чашка с кофе.
Я подхожу к буфету, где стоят специальные подносы с едой, и открываю серебристые крышки. Себе и сыну кладу овсяную кашу, добавляю туда мед, орешки и изюм. Ставлю всё это перед Сашей, пододвигаю к нему чашку с какао.
— А мужчинам не положено с утра мясо? — хитро прищуривается Исаев. — На одной каше далеко не уедешь.
— Мы всегда так завтракаем, — неохотно отвечаю я, а сын уже отодвинул от себя ложку.
— Хочу сосиску, как у дяди Тимура, — заявляет он, а Исаев довольно улыбается.
— Правильно, мужики должны есть мясо. Хочешь мою попробовать?
Саша кивает и получает часть завтрака Исаева.
— Это неправильно, — ворчу я. — Завтра он уже не будет есть кашу.
— Я сам решу, что правильно для Александра, — хмурится Исаев. — После обеда будь готова к приему кандидаток на должность няни, а завтра мы с тобой летим в Санкт-Петербург.
— Я ещё не решила, хочу ли на тебя работать, — возмущаюсь в ответ. — Тем более ребенок должен привыкнуть к новому, чужому для него человеку.
— Мне кажется, мы всё вчера обсудили, — складывает руки на груди Исаев. — Ты отказываешься?
— Не думаю, что это именно то, что мне сейчас нужно. Нам… — киваю на сына.
— Быть привязанным к материнской юбке не вариант.
— Если бы, — горько усмехаюсь. — Я видела сына на протяжении почти четырех лет раз в месяц. Строго пятнадцатого числа. Если пропускала, то мой визит переносился на другой месяц. Поэтому трудно сказать, что он был ко мне привязан.
— Почему ты на это согласилась? — поджимает губы Исаев, а я развожу руками.
— Так захотел Борис.
— А ты не была против?
— Знаешь, иногда нет возможности противостоять. Если бы я возмутилась и потребовала свои права, Борис бы отобрал у меня Сашу насовсем. И никто бы за меня не заступился.
— Ты сама виновата, что связалась с ним. Чем Борис тебя заманил? Деньгами, шмотками, подарками?
— Я похожа на дурочку, которую можно купить?
— Ты похожа на дурочку, которая согласилась на всё это, — обводит рукой столовую Исаев. — А еще на ту, что профукала собственного сына.
— У меня не было других вариантов. Впрочем, как и сейчас, — встаю из-за стола. — Спасибо за завтрак, но я не голодна.
— Ты ничего не ела.
— Аппетит пропал. — Выдавливаю эти слова буквально силой. Мне не хочется говорить с Исаевым, так как он не понимает, в какой я была ситуации. И никогда не поймет.
— Сядь! — приказывает Исаев, а я удивленно смотрю на него. — В этом доме я хочу, чтобы каждый занимался своим делом и подчинялся мне.