— Не думаю, что ты это делал ради меня, — улыбаюсь в ответ, но, чёрт побери, как же приятно, когда человек делает что-то для тебя, пусть это и неправда.
— Почему? — искренне удивляется Исаев, — По сути, ты мать Александра, и это, будем считать, его забота о тебе, — Тимур сдержанно хохочет, подмигивая мне, а я смотрю на него во все глаза.
— А знаешь, с этой стороны я не думала, хочешь сказать, всё это на деньги моего сына? Не могли бы мы остановиться в гостинице подешевле? Мне как-то неприятно, что Саша ещё не может контролировать свои расходы, тем более для меня.
— У тебя явно пунктик насчёт денег, — обречённо вздыхает Исаев, — Конечно, нет. За всё я плачу из своего кармана. Думал, что тебе будет легче принять это.
— Не надо мне этого, я отдам тебе… Когда-нибудь… — ворчу я, снова прилипая к окну иномарки, и машина останавливается около гостиницы.
— Отдай, я разве против, — вздыхает Исаев и выходит из машины, подавая мне руку, — Сейчас заселимся и поедем в бутик. Затем я оставлю тебя в салоне и встретимся через два часа в ресторане. Справишься без меня?
— С чем? С прической? — фыркаю в ответ, входя в двери отеля.
Первое, что меня поразило, — это витражи. Я готова была как дурочка встать посреди холла и рассматривать, что на них изображено. Колонны из коричневого мрамора, сверху украшены причудливыми люстрами и еловыми ветками, в центре огромная сверкающая огнями ёлка. Только сейчас я вспомнила, что ещё продолжаются новогодние праздники. Здесь ощущался дух Рождества, и настроение само собой поползло вверх.
Я была благодарна Исаеву за то, что он показал мне такое место, и в то же время задумалась о будущей работе с ним. Если он каждый раз будет брать меня с собой в поездки, я увижу много нового, но тогда снова буду оставлять своего сына. Мы и так потеряли много времени за эти годы с Сашей. Но какой у меня был выбор?
Исаев быстро оформил все необходимые документы, забрав у меня паспорт, и мы направились в номер, куда нас проводил служащий в форме. Широкая двойная лестница, лепнина на потолке, хрустальные люстры и светильники, ковровые дорожки… Я словно оказалась в другом мире, где правят богатство и власть.
— Очень красиво, спасибо, — невольно вырвалось из меня, а Исаев кивнул, понимая, за что я благодарю.
Наш номер был на втором этаже и состоял из двух смежных комнат. Даже здесь всё было в духе дореволюционных богатых домов: лепнина, мрамор, кожа, красное и тёмное дерево, хрусталь. Исаев показал мне мою комнату, и как только он вышел, я плюхнулась на широкую кровать, раскинув руки. Провела ладонью по атласному покрывалу и счастливо зажмурилась. Кайф. Мне всё ужасно нравилось, вот прямо всё, даже придраться не к чему.
— Нам некогда прохлаждаться, — недовольный голос Тимура вывел меня из нирваны, — Через пять минут выходим.
— Как ты можешь быть таким… — поморщилась я, слезая с высокой кровати.
— Каким? — вскинул брови Исаев.
— Это же так красиво, так… — оглянулась вокруг, обвела комнату рукой, — А ладно, приходиться принять суровую действительность.
Со вздохом поправляю на себе одежду, одергивая белую блузку и брючки.
— Это ты о чём? — хмурится Тимур.
— Такая красота, а ты воспринимаешь её как должное, — пройдя в свою ванную, помыла руки и освежила лицо. Полюбовалась бронзовыми кранами.
— Я привык, — последовал ответ Исаева, чему я нисколько не удивилась.
— Конечно, привык, — тихо проворчала я, возвращаясь в нашу общую гостиную, — Я готова.
— Поехали, — произнёс Тимур, открывая передо мной дверь из номера.
Бутик, куда меня привез Исаев, тоже находился на Невском проспекте, и, если бы у нас было время, я бы с удовольствием прошлась туда пешком, но Тимур торопился. Когда мы вошли в красивый павильон, который почти не отличался от нашей гостиницы по люстрам, диванам и мрамору, Исаев дал указание:
— Одеть, два вечерних платья, всё к ним и костюмы, парочки тоже хватит, — а сам достал свой макбук и уселся в кресло, куда вскоре потянулись девушки с подносами, уставленными кофе, пирожными и ещё какими-то закусками.
Меня же отвели в другую комнату, и началось безумство. Вокруг меня буквально летали блузки, платья, туфли. Я не успевала снимать одно, как приходилось переодеваться в другое. Между этим я выходила к Исаеву, и тот или кивал, или отмахивался царственным жестом. Вначале я ещё пыталась возражать, но потом плюнула на это дело, так как на споры уже не было сил.