В итоге где-то через полтора часа я стала обладательницей трёх деловых элегантных костюмов, пяти блузок, нескольких пар обуви, аксессуаров и вечерних платьев. Всё это обещали прислать через час в наш номер, а я, уставшая и злая, поплелась за Исаевым в другое здание, где находился какой-то, видимо, крутой салон красоты.
Исаева там встретили как родного, чему я несказанно удивилась. Какая-то разодетая и вся утянутая лицом фифа чуть ли не запрыгнула Тимуру на шею.
— Исаев, твою мать! Сколько лет! — восхищенно осматривала Тимура элегантная женщина в белом платье без рукавов и длиной до колен.
Надо сказать, что смотрелась она очень даже ничего. Высокая, вся такая… Сделанная, да. Грудь шары, губы на выкате, глаза неестественно раскосые. Метровые каблуки, тонкие дымчатые колготки или чулки. Красивая, очень ухоженная и неопределённого возраста. Нет, она явно старше меня, но вот насколько, я не могла определить.
— Розалин, — усмехнулся Исаев в своей циничной манере, — Ты замечательно выглядишь.
— А ты всё такой же, плейбой хренов, — засмеялась, сверкнув винирами красотка, — Какими судьбами у нас?
— Да вот, помощницу свою хочу в божеский вид привести, — указывает на меня кивком Исаев, даже не глядя. Явно пожирает взглядом силиконовую куклу. И что значит в божеский вид привести?!
Глава 26
Я выхожу из кабинета в салоне, чувствуя раздражение по отношению к Исаеву. Мне кажется, что он совсем забыл о своих делах и всё время проводил в приемной с Розалин, болтая и выпивая кофе. Я же, наоборот, была занята, пока мне делали педикюр, маникюр и причёску, всё это одновременно. Это было для меня в новинку: одна мастер красила и стригла мне волосы, вторая работала над ногтями, а третья полировала пятки. Настоящий конвейер, честное слово!
— А вот и наша славная девочка, — слышу я сладкий голос Розалин из-за приоткрытой двери в её кабинет.
— Где? — басит Исаев, а я демонстративно иду к выходу, покидая салон под звон дверного колокольчика.
Машина, на которой мы приехали, уже стоит в ожидании шефа, и водитель выскакивает, чтобы открыть мне дверь.
— Я сам, — останавливает его Исаев, накидывая на ходу пальто. — И что это было?
— Где? — повторяю я его же тоном, а Исаев даже бровью не ведёт.
— Почему ты ушла, не дожидаясь меня?
— Да что вы говорите? — притворно удивляюсь я. — Думала, вы уехали по своим делам.
— Ты прекрасно видела, что я остался в салоне, — злится Исаев, открывая мне заднюю дверь.
Я молча сажусь в машину и отворачиваюсь к окну, как только она трогается с места.
— Молчать будем? — насмешливо спрашивает Тимур. — А, я понял, ты ревнуешь!
— Я? — смотрю на него, широко открыв от удивления глаза. — Больно надо! Мне неинтересно, с кем ты спишь.
— А я с ней и не сплю, — смеется Исаев.
— Ну спал.
— Девочка, с Розой вряд ли уснешь, — наклоняется ко мне Исаев, нависая надо мной и приблизив губы почти вплотную к моим губам.
От него пахнет волшебно: это и парфюм, который кружит голову, и едва уловимый запах коньяка и кофе. Исаев пахнет как мужчина моей мечты и в то же время как властный засранец! Наглый и самоуверенный тип.
— Хочешь, я покажу тебе, из-за чего ты ревнуешь? — продолжает Исаев. — Ты хочешь того, что когда-то я дал Розе, всего пару раз.
— Избавь меня от своих математических оргазмов, — отодвигаюсь от Исаева, почти впечатываясь в дверь машины.
— Каких? — из груди Тимура поднимается гул зарождающегося хохота. — Математических?
— Ну да, это когда мужчина считает свои встречи с женщиной, а главное, их помнит. То, что ты помнишь, сколько раз в прошлом ты переспал с этой Розалин или Розой, как ни обзови, говорит о том, что она превосходна в постели и запомнилась тебе.
Воздух в машине взрывается от смеха Исаева, а я снова отворачиваюсь к окну. Пусть веселится, я ему устрою сегодня в ресторане встречу.
Больше разговора о Розалин мы не заводим, точнее я. На все попытки Исаева как-то объясниться демонстративно отворачиваюсь. А в номере и вовсе закрываю перед его носом дверь, поворачивая замок.
— Ну и ладно, через час будь готова, — раздается обиженный голос Тимура, а затем наступает тишина.
Мои наряды уже доставили, и я выбираю длинное шелковое платье с расходящейся к низу юбкой. Ткань просто восторг: насыщенного глубокого синего цвета с мельчайшими блестками, как ночное небо. Мне очень нравится этот наряд, а сверху полагается широкий палантин из горностая. Как мне сказали в салоне, довольно редкий мех. Для чего Исаеву наряжать так свою помощницу, я не понимаю. Но это была его причуда, пусть платит, мне-то что.