Но и она тоже не теряется. Отвечает. Да так, что он, кажется, в конкретном такое афиге от ее напора.
Вот это характер! Не каждая осмелится так огрызнуться на Кира, особенно когда он в таком состоянии. Обычно все стараются обойти его стороной.
Ещё секунда и мне придется дать родному брату по морде, чтобы спасти её, но тут вмешивается Вика. Она хватает его за руку и он, нехотя, сбавляет обороты. Понимает, что если сделает ей больно, то мы сцепимся всерьёз.
Я отхожу в сторону, давая им пространство. Пусть сами разбираются. В конце концов, это их дело. Но в глубине души, я рад, что этот несчастный случай свёл их вместе. Киру давно пора вылезти из своей скорлупы и почувствовать, что такое настоящие чувства. И эта Алиса - лучший вариант для него.
Кир бросает на меня злобный взгляд, полный невысказанных обвинений. Он уверен, что я нарочно оказался рядом, чтобы испортить ему жизнь. Может, отчасти он и прав.
Но сегодня я просто оказался не в то время и не в том месте. Или, наоборот, в нужном, чтобы стать свидетелем начала чего-то интересного.
Все расходятся и я сажусь в беседку, закуривая. Они с Киром не знают друг друга. Я видел, как он пошел за ней украдкой. Повезло ему. Намного легче, когда...она не знает тебя и не считает другом. А что делать мне?
Так и оставаться в своей тени. Надолго ли ещё меня хватит?
Алиса яркая, дерзкая, настоящая. И Кир, как бы он ни пытался это скрыть, заворожен ею.
Я затягиваюсь сигаретой, чувствуя горечь никотина на языке. А что я? Я всегда был наблюдателем, сторонним зрителем в чужих жизнях. Другом, братом, доверенным лицом, но никогда - главным героем. Моя роль - быть тенью, поддержкой, тем, кто всегда рядом, но никогда не претендует на большее.
Ноги сами несут меня к ее дому. Она живёт рядом с нами. Я как обычно занимаю свое место в тени и смотрю. В ее окно. Долбаный сталкер. Но я не знаю, как заставить себя остановиться.
Я стоял в тени раскидистого дерева, стараясь быть незаметным, но сердце мое колотилось так громко, что казалось, его услышит весь квартал. Она только что вышла из душа. Я знал это по едва уловимому запаху ее любимого шампуня, который доносился даже сюда, сквозь сырой воздух. И по тому, как она сейчас двигалась.
Ее силуэт, еще влажный, обернутый в пушистое полотенце, был завораживающим зрелищем. Свет из комнаты падал на нее, вырисовывая изгибы тела, которые я знал наизусть, но которые каждый раз открывались мне с новой силой.
Я видел, как она проводит рукой по мокрым волосам, как стряхивает капли воды с плеч. Каждый ее жест был наполнен такой естественной грацией, такой чувственностью, что у меня перехватывало дыхание.
Я представлял, как ее кожа еще хранит тепло воды, как она нежно прикасается к себе, ощущая прохладу воздуха. Мне хотелось быть там, рядом, чувствовать это тепло на своих ладонях, ощущать ее влажные волосы на своих пальцах. Мое тело отзывалось на каждое ее движение, на каждое ее прикосновение к самой себе. Это было почти невыносимо.
Я видел, как она подошла к зеркалу, как склонила голову, рассматривая себя. На ее лице играли тени, делая ее еще более загадочной, еще более желанной.
Представлял, как она сейчас будет одеваться. Как будет скользить по ее телу тонкая ткань ночной рубашки, как она будет заправлять волосы за ухо.
Каждый раз, когда я видел ее, я чувствовал, как во мне просыпается что-то первобытное, что-то, что я не мог контролировать. Это было желание, чистое, необузданное, всепоглощающее.
Я знал, что это неправильно. Что я должен уйти, что я не имею права так на нее смотреть. Но я не мог. Я был прикован к этому окну, к этому зрелищу, к ней. Она была моей тайной, моей слабостью, моей самой большой страстью.
И я был готов стоять здесь, в холодном ветре, сколько угодно, лишь бы видеть ее, лишь бы чувствовать ее присутствие, даже на расстоянии. Потому что она была моя. И это было все, что имело значение.
Я псих? Возможно.
Я одергиваю себя. Хватит. Нужно уходить. Это уже переходит все границы. Я не могу так больше. Ноги словно приросли к земле. Смотрю, как она гасит свет в комнате. Внутри все сжимается от тоски и безысходности. Я знаю, что должен ее забыть. Знаю, что она никогда не будет моей. Но как это сделать, когда она - кислород, которым я дышу?
Разворачиваюсь и иду прочь, стараясь не думать о том, что сейчас происходит в ее комнате. Может, она читает книгу, может, слушает музыку. Может, думает о ком то. Эта мысль пронзает меня, как удар ножа.
Добравшись до дома, иду в свою комнату и падаю на кровать. Смотрю в потолок, пытаясь унять дрожь в теле. Нужно взять себя в руки. Нужно найти в себе силы жить дальше. Но как? Как жить, когда сердце навсегда отдано той, которая никогда не будет твоей?