Она схватила чёрное платье и скрылась в ванной, оставив меня наедине с терзаниями. Зачем я вообще согласился помогать ей собираться на свидание? Почему не придумал уважительную причину, чтобы сбежать?!
Наверное, потому что я полный идиот. Полный идиот, влюбленный в свою лучшую подругу, которая собирается на свидание с другим.
Когда Вика вышла из ванной, в чёрном кружевном платье и с сияющей улыбкой, я понял, что мой ад только начинается.
Чёрное кружево облегало её фигуру, словно вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб, каждую линию. В свете торшера кожа казалась тонкой, фарфоровой, а глаза искрились озорным огнём. Она прекрасна. До безумия, до боли в груди. И эта красота предназначена не мне.
- Ну как? - спросила она, кружась передо мной. Взгляд её был кокетлив и полон ожидания. - Правда хорошо?
Смог только кивнуть, не в силах выдавить из себя ни слова. Горло сдавил ком ревности и сожаления. Хотелось схватить её за руку, сказать, что я не могу больше этого выносить, признаться в своих чувствах. Но я молчал. Молчал, потому что боялся всё испортить. Боялся потерять даже эту иллюзию дружбы.
Она заметила моё замешательство и подошла ближе, кладя руку мне на плечо.
- Эй, с тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный.
- Всё отлично, - соврал, глядя ей в глаза. - Просто… ты выглядишь потрясающе. Он будет сражён наповал.
Вика улыбнулась, искорки в глазах стали ещё ярче.
- Надеюсь на это.
Она отстранилась и направилась к зеркалу, поправляя локон волос, выбившийся из причёски.
А я смотрел на нее и вспоминал слова Кира: Эта девчонка на самом деле все прекрасно понимает. Она - хитрый манипулятор и использует тебя, как марионетку. Ты идиот."
Слова Кира змеей вползли в сознание, отравляя и без того горькое ощущение. Может, он прав? Может, я действительно идиот, слепо выполняющая все ее желания, лишь бы удостоиться толики внимания.
Вика обернулась и, заметив мою мрачность, тоже нахмурила брови.
- Ой, я знаю это выражение лица! Только не говори, что передумал! Димааа!!!
- Нет. Не передумал. Идём.
Мы вышли из ее комнаты и из дома. Вика, словно светлячок, порхала впереди, щебеча о своих планах на вечер, о ресторане, в который они идут, о том, как долго она ждала этого свидания.
Я плелся следом, чувствуя себя старым, побитым жизнью псом, которого взяли на прогулку. Каждая ее фраза - нож, вонзающийся в самое сердце.
У подъезда нас ждет такси. Вика села на заднее сиденье, а я стоял в нерешительности, не зная, что делать. Она смотрела на меня своими огромными глазами, полными надежды и предвкушения.
- Ну что ты застыл? - спросила недовольно, лукаво улыбаясь.
Сглотнул комок и плюхнулся рядом. Дорога до ресторана казалась не просто вечностью, а целым тысячелетием.
Когда приехали, проводил ее взглядом до самого входа. Она улыбнулась мне, прежде чем исчезнуть за дверью. Улыбка была легкой, беззаботной. Как будто она и правда шла просто посидеть с другом. Но я-то знал. Знал, что это не так.
Подождав немного, я зашел следом за ней в ресторан. Выбрал столик в углу, откуда был хороший обзор на их столик. Они уже сидели. Он - высокий, темноволосый, с какой-то слишком уж самоуверенной улыбкой. Она - напротив него, сияющая.
И тут началось.
Она смеялась. Громко, заливисто, так, как смеется только когда ей по-настоящему весело. Ее голова запрокидывалась назад, волосы рассыпались по плечам. Он что-то говорил, а она слушала, прикусив губу, и ее глаза блестели. Кокетливо.
Каждое ее движение, каждый жест, каждая улыбка - все это было как удар под дых. Как будто ребра медленно ломаются одно за другим. А грудина трескается. Я чувствовал, как внутри меня что-то сжимается, превращаясь в тугой, горячий комок. Ревность. Она была дикой, первобытной, обжигающей.
Я видел, как она наклоняется к нему, что-то шепчет, и он смеется в ответ. Видел, как он касается ее руки, и она не отдергивает ее. Видел, как она смотрит на него, и в этом взгляде было что-то, что я раньше видел только в ее глазах, когда она смотрела на меня...
Боль. Жгучая, невыносимая боль пронзала меня насквозь. Я чувствовал, как кровь стучит в висках, как сердце бешено колотится в груди. Хотелось встать, подойти к ним, схватить ее за руку и увести оттуда. Увести подальше от этого парня, от этой ситуации, от этой мучительной пытки.
Но я сидел. Сидел и смотрел, как моя Вика смеется и кокетничает с другим. И каждая секунда этого наблюдения была как лезвие, медленно, но верно разрезающее меня на части.
Сжал кулаки под столом. Ногти впились в ладони, но я не чувствовал боли. Все, что я чувствовал, это эту дикую, неконтролируемую ярость, которая жгла меня изнутри, превращая в пепел.