Поздняя осень окончательно сдалась - землю накрыл снег. Он лежал неровно, пятнами, подтаявший, грязный по краям, но всё равно слепящий белый там, где его ещё не успели истоптать.
Холод пробирал до костей. Не просто мёрзла - знобило изнутри. Его куртка была тяжёлой и тёплой, будто чужая броня. От неё пахло мятой, табаком и чем-то ещё - спокойным, уверенным. Запахом человека, который привык контролировать пространство. От него самого пахло силой. Не агрессивной, не показной - той, что не нуждается в доказательствах.
Я поймала себя на том, что непроизвольно вжалась в эту куртку, словно она могла защитить. Смешно. И стыдно.
Он усадил меня в машину неожиданно бережно, почти аккуратно, придерживая за плечо. Заднее сиденье оказалось мягким и тёплым. Я тут же сжалась, подтянула ноги, пытаясь спрятать их под себя - инстинкт, старый как страх.
Дверь закрылась тихо, без хлопка. Он сел за руль.
Машина тронулась плавно, почти неслышно. Мы выехали с территории какого-то промышленного куска города - бетон, ржавые заборы, ангары, редкие фонари, которые гасли один за другим, словно их выключали по щелчку. Утро вступало в свои права - холодно и безразлично.
Я смотрела в стекло и изо всех сил старалась не думать о том, что понятия не имею, куда меня везут.
- Ну так как зовут-то тебя, скажешь? - спросил он, поймав мой взгляд в зеркале заднего вида.
Я вздрогнула, отвела глаза, потом снова посмотрела - на отражение его лица. Сосредоточенное. Жёсткое. Никаких лишних эмоций.
- Вы же не отпустите меня, если я скажу, как меня зовут? - тихо спросила я.
Ответ прилетел сразу.
- Нет, - отрезал он.
Я сжала пальцы в рукавах куртки.
- Пока не выясню, кто ты такая, ты моя… - он на секунду замялся, будто подбирая слово, - пленница.
Он снова посмотрел в зеркало. Взгляд был прямой. Честный. Без игры.
- И поверь, от этого я тоже не в восторге.
Я отвернулась к окну.
- Пожалуйста, - хмыкнула я, стараясь, чтобы это прозвучало легче, чем было внутри. - Отвезите меня домой. Я ведь не представляю опасности. Ну что я сделаю?
Слова дрожали. Как и я сама. Глупая, отчаянная надежда, но я всё равно вцепилась в неё.
- К ментам побежишь, - спокойно констатировал он, не отрывая взгляда от дороги. Будто говорил о прогнозе погоды. - Не хочу потом ещё и это разгребать.
- Не побегу, я… - я заговорила слишком быстро, захлёбываясь. - Я не…
- Давай ты просто закроешь сейчас свой рот, - рявкнул мужчина.
Я дёрнулась так резко, что в рёбрах вспыхнула боль - короткая, ослепляющая. Он всё ещё смотрел вперёд, но напряжение в его голосе было таким, что воздух в салоне словно сжался.
- Пока я не передумал и не вернул тебя обратно на холодный бетонный пол до выяснения всех обстоятельств, - продолжил он жёстко. - И не надо тут скулить.
Я замолчала.
Сжалась, опустила голову, уставилась на свои пальцы, утонувшие в его куртке. Сердце колотилось, больно ударяясь о и без того ушибленные рёбра. Дышать было трудно - от внутреннего холода, от боли, от страха.
Я судорожно разглядывала руки, перебирая воображаемые бусы - дурацкая привычка из детства, когда нужно удержаться и не развалиться.Пальцы дрожали. Кожа казалась чужой.
Первая слеза сорвалась неожиданно. Я тут же смахнула её, будто это могло что-то исправить. Но за ней покатилась следующая. Потом ещё одна.
Я пыталась. Честно. Изо всех сил.
Но стресс, пережитый ночью, никуда не делся - он просто перетёк в утро, липкий и неотвратимый. Ком подступил к горлу, грудь сжало, и тихий, предательский всхлип всё - таки вырвался.
- Блять, - выдохнул он, резко.
Я дёрнулась, сильнее сжала края куртки, словно пыталась в ней исчезнуть.
- Только без сырости, - бросил он уже тише, но всё так же жёстко. - Мы почти приехали.
Я отвернулась к окну, позволяя слезам течь молча.
Когда машина остановилась, я поняла это не сразу. Просто движение исчезло - и тишина стала слишком плотной. Дверь распахнулась, и в лицо ударил ледяной воздух.
- Я сама, - хмыкнула я, торопливо вытирая предательские слёзы рукавом.