Злость исчезла так же быстро, как появилась. Я подошёл к ней. Медленно. Остановился совсем рядом. Потом осторожно коснулся её щеки.
- Почему не сказала?
Голос прозвучал совсем иначе. Тише. Мягче. Она отвела взгляд.
- Не знала как.
У меня болезненно сжалось что-то внутри. Возможно она действительно боялась. Не ребёнка. Не своего положения. Меня. Того, как я отреагирую. Каким стану после этой новости.
Я осторожно приподнял её подбородок, заставляя снова посмотреть на меня.
- Оливка.
Она молчала.
- Ты правда решила, что я могу расстроиться из-за этого?
В её глазах что-то дрогнуло.
А потом она совсем тихо ответила:
- Я не знала...
Господи. Какая же она всё ещё маленькая.
Я притянул её к себе раньше, чем успел подумать.
Крепко обнял. Так крепко, словно собирался защищать сразу двоих. Её. И того крошечного человека, существование которого изменило всё за несколько секунд.
Уткнувшись губами в её волосы, я закрыл глаза.
- У нас будет ребёнок. - шепнул я - Ребёнок.
А потом меня вдруг ударило понимание. Так сильно, что на несколько секунд всё остальное просто перестало иметь значение.
Компания. Дома. Деньги. Чёртовы акции. Всё то, из-за чего ещё недавно я готов был перевернуть этот мир вверх дном.
Какая, к чёрту, разница?
Пусть отдаёт. Хоть половину состояния. Хоть всё. Если ей так нужно - пусть отдаёт.
У меня и без этого есть всё это. Если захочет, построю ей новый дом. Захочет, купим десять новых домов. Создадим другую компанию. С нуля. С чего угодно.
Я слишком хорошо знал цену деньгам, чтобы сейчас не понимать одну простую вещь.
Есть вещи, которые не купить ни за какие миллиарды. И одна из них сейчас стояла передо мной. Вторая росла у неё под сердцем.
От этой мысли внутри всё болезненно сжалось. Потому что именно сейчас я вдруг отчётливо понял, что такое настоящее богатство.
Не счета. Не бизнес. Не власть. Не возможность одним звонком решать чужие судьбы.
А они. Моя девочка. И наш ребёнок. Всё остальное можно вернуть. Или построить заново. Именно их потерять я не переживу.
За окном внезапно прогремел первый залп. Следом второй. Третий. И уже через секунду новогоднее небо вспыхнуло сотнями разноцветных огней. Золотые, красные и синие искры рассыпались над заснеженным садом отражаясь в огромных окнах кабинета.
Где-то внизу раздались радостные крики, звон бокалов и смех, возвещая о наступлении Нового года. Оливия подняла голову, невольно отвлекаясь на фейерверки, а я смотрел только на неё.
На её улыбку, на свет в глазах, на девушку, которая носила под сердцем нашего ребёнка.
Я осторожно коснулся её щеки и, не отводя взгляда, произнёс то, что должен был сказать уже давно:
- Я люблю тебя, ягодка.
В её глазах тут же заблестели слёзы, а пальцы крепче сжали ткань моей рубашки.
- И я тебя - тихо призналась моя, теперь уже точно будущая жена.
За окном продолжали греметь новогодние салюты, озаряя ночь тысячами огней, а я вдруг понял, что не мог представить для себя лучшего начала нового года, чем держать в объятиях свою девочку и знать, что впереди нас ждёт целая жизнь.
От Автора.
Остался Эпилог.
Эпилог
Демид
Запах больницы я ненавидел.
За свою жизнь мне приходилось бывать в таких местах часто. После перестрелок. После аварий. После ситуаций, о которых лучше вообще не вспоминать.
Но сегодня всё было иначе. Сегодня я сидел в кресле напротив родильного отделения и уже третий час смотрел на одни и те же белые двери.
Телефон давно лежал рядом экраном вниз. Кофе в бумажном стакане остыл ещё час назад.
Люди проходили мимо. Медсёстры что-то обсуждали между собой. Где-то звенели инструменты, открывались и закрывались двери, звучали приглушённые голоса. Я ничего этого не слышал.
Клим что-то говорил минут двадцать назад, пытался отвлечь меня разговором, даже пошутил несколько раз, но я не запомнил ни единого слова. Потому что впервые в жизни по-настоящему нервничал.