Доктор приходил ежедневно. Уколы. Таблетки. Мази. Всё строго по списку, без поблажек и сантиментов. Он не задавал вопросов и не смотрел дольше необходимого. Его взгляд был пустым, профессиональным. Делал своё дело - и уходил. Наверное, так было проще. Или так было приказано.
Мне даже выделили одежду. Простую. Без изысков. Но по размеру. Удобную. И - новую. Джинсы, свитер, тёплые носки, домашние штаны. Пижама, нижнее бельё. Не тюремная роба. Не чужие обноски. Это снова сбивало с толку. Слишком нормально для ненормальной ситуации. Слишком много заботы там, где должна была быть угроза.
Вещи, которые мне тогда одолжил Клим, я вернула ему лично в руки. Ещё в первый день. Он явно не ожидал.
- Спасибо, - сказала я искренне, протягивая сложенную толстовку и штаны. Носки выкинула. - Правда спасибо.
Он на секунду замялся, будто не знал, как реагировать на простую человеческую благодарность, потом кивнул.
- Не за что, - ответил просто.
День тянулся ровно, почти спокойно. Я читала старую книгу, найденную на полке, смотрела в окно на сереющее небо, прислушивалась к дому. К тому, как он дышит, как живёт своей закрытой, чужой жизнью.
К вечеру воздух в комнате стал плотнее. Я чувствовала это кожей, нутром. Так всегда бывает перед чем-то важным. Перед ударом. Перед разговором, который нельзя будет отменить.
Когда дверь щёлкнула, я не вздрогнула. Даже не подняла голову сразу. Просто медленно выдохнула. Он вошёл без спешки.
Демид.
Заполнил собой комнату так, будто она изначально была слишком маленькой для него. Куртка, тёмная футболка, тяжёлый, давящий взгляд. Он окинул меня коротким, внимательным осмотром - не как мужчина женщину, а как хищник добычу, проверяющий: окрепла ли.
- Выглядишь лучше, - сказал он наконец.
Не комплимент. Констатация. Я повернулась к нему лицом, чувствуя, как внутри всё сжимается, собирается в тугой, болезненный узел.
- Спасибо вашему доктору.
Он усмехнулся краем рта.
- Доктор - это полдела. Вторую половину ты сделала сама.
Пауза.
-Значит, разговор возможен.
Вот теперь стало по-настоящему тихо. Я молча смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то медленно, неумолимо опускается - как щёлкает замок, которого я не вижу, но отчётливо слышу. Он сократил расстояние между нами буквально двумя шагами.
Я даже не успела осознать это - тело сработало раньше головы. По инерции я встала с места и отступила на шаг, упёршись поясницей в край стола. Сердце дёрнулось, сбилось, будто кто-то резко сжал его в кулак.
- Зовут тебя как? - спросил он.
Спокойно. Спокойно для человека, который уже стоял непозволительно близко. Кажется, в сотый раз, он задаёт один и тот же вопрос. Я хмыкнула, значит не всесилен...
Я подняла на него взгляд. Медленно. Упрямо.
- Скажи своим псам, пусть выясняют, - голос прозвучал хриплее, чем я хотела, но я не дала ему дрогнуть. - Я уже всё сказала. Кто я. Кем являюсь.
На секунду между нами повисло что-то плотное, вязкое. Я видела, как в его взгляде что-то меняется не вспышка ярости, нет. Хуже. Холодное раздражение. Как у человека, у которого отнимают время.
- Девочка, - рыкнул он тихо, но в этом тихом было больше угрозы, чем в крике. - Мне надоели эти игры.
Я не успела отступить.
Одним резким, точным движением он обхватил мою шею и прижал к стене. Не со всей силы - ровно настолько, чтобы я почувствовала: если захочет, воздуха станет меньше. Значительно меньше. Спина ударилась о холодную поверхность, из груди вырвался непроизвольный короткий вдох. Пальцы инстинктивно сжались у него на запястье не чтобы освободиться, а чтобы удержаться. Чтобы не потерять равновесие. Чтобы не показать страх.
Я чувствовала его дыхание. Запах кожи, ткани, чего-то металлического оружия или власти, разницы не было. Всё смешалось в одно ощущение - опасность.
- Слушай меня внимательно, - сказал он негромко, почти вкрадчиво. - Я не люблю, когда со мной играют.