Через секунду он опустил меня на пол. Но мягкости в этом жесте не было. Его пальцы больно сомкнулись на моём предплечье - почти до синяков. Я попыталась вырваться, но хватка была железной. Он развернул меня и потащил к лестнице.
Я спотыкалась, едва поспевая за его шагами. Свободной рукой пыталась разжать его пальцы - бесполезно.
- Отпустите! Мне больно!
Он замедлился - на долю секунды. Но не отпустил.
- Мне плевать, - холодно бросил он. - Ты сама выбрала этот способ.
Лестница показалась бесконечной. Каждая ступень отзывалась болью в боку и унижением в груди. Наверху он резко втолкнул меня в спальню.
Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.
Он отпустил. Я пошатнулась, отступая на шаг, прижимая руку к ноющему предплечью. В глазах щипало - от боли, от злости, от бессилия, от подступивших слёз.
- Думала, твой братец тебя спасёт? - хмыкнул он, наступая на меня. - Уварова интересует только железяка. Я даже удивился. На тебя ему, как оказалось, плевать.
Он смерил меня тяжёлым взглядом.
- Тем не менее, ягодка… - голос стал тише, но от этого только страшнее. - За свой глупый звонок ты теперь ответишь.
Он стоял напротив, тяжело дыша. И смотрел так, будто решал - наказать меня или… что-то другое.
Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Демид сделал ещё шаг. Медленно.
- Раздевайся… - вкрадчиво произнес мужчина, стягивая с себя пальто.
Глава 16
16
Демид
Утро началось неожиданно спокойно. Для человека, который привык спать один и болезненно оберегал своё личное пространство, это было почти странно. Даже настораживающе. Но спалось мне хорошо. Слишком хорошо. С девушкой на соседней подушке. Упрямой. Колючей. И при этом - до смешного трусливой.
Я проснулся раньше неё и некоторое время просто лежал, не открывая глаз, прислушиваясь к ощущениям. К её дыханию. К едва уловимому движению простыней. К тому, как непривычно тепло рядом.
Я слышал, как после душа она дёрнула ручку двери. Осторожно. Почти деликатно. С наивной надеждой, что замок вдруг окажется не заперт.
Тяжёлый, разочарованный выдох. Тихое бормотание себе под нос. Потом - скрип кресла. Она повозилась, устраиваясь, явно недовольная и уставшая одновременно. И наступила тишина.
Уснула.
Надо же… уснула.
Я встал с кровати и остановился напротив кресла. Свернулась клубком. Босые ноги поджала к себе. Влажные волосы рассыпались по плечам. Даже во сне хмурится.
Чёртова девчонка.
Я наклонился и поднял её на руки. Лёгкая. Почти невесомая. Тёплая. Пальцы сами крепче сжались на её талии - не чтобы удержать, а будто проверить, настоящая ли. И пахнет… не тяжёлыми духами, не сладкой химией, а чем-то своим. Чистым. Тёплым. Как лесные ягоды после дождя. Свежесть и тепло одновременно.
Она тихо выдохнула, дыхание скользнуло по моей шее - и меня будто током ударило.
Блять.
Что с ней не так? Или что со мной?
Я не мальчишка. Не пацан в пубертате, которому достаточно случайного касания, чтобы организм предал. Я привык контролировать своё тело так же, как и всё остальное. А тут… простое прикосновение. Её тепло. Её мягкость в моих руках и тело реагирует быстрее головы.
Аккуратно уложил её на кровать. Она даже не проснулась. Только тихо что-то пробормотала, поворачиваясь набок.
С неё пришлось осторожно стянуть домашние штаны - ткань зацепилась за пятку, и я замер, когда она чуть нахмурилась во сне. Действовал медленно, почти бесшумно, злясь на себя за эту нелепую осторожность. С футболкой повозился дольше - она прилипла к влажной коже.
Я выдохнул сквозь зубы, когда ткань наконец оказалась в моих руках. И вот я стою, как идиот, и смотрю на неё - в одном нижнем белье. Свет из окна ложился мягкой полосой на лицо, на плечо, на изгиб талии. На коже, со стороны ушибленного ребра, всё ещё проступал светлеющий синяк. Желтовато-сиреневый след чужой грубости.
Я невольно сжал челюсть.
Такая хрупкая, что кажется - если сжать сильнее, сломается.
- Хватит пялиться, - пробормотал я себе под нос.