- Я ведь говорил тебе об этом, ягодка, - спокойно произнёс он.
Машина окончательно остановилась, и на секунду всё замерло. Даже воздух в салоне стал плотнее, будто ожидая, кто первым нарушит это хрупкое равновесие.
Клим вышел первым. Я услышала, как хлопнула дверь, затем его шаги по гравию, приглушённые.
Он обошёл машину, открыл дверь с моей стороны, и внутрь сразу ворвался резкий, колючий холод. Я сделала шаг наружу и почти сразу почувствовала, как морозный воздух обжёг кожу. Он был сухим, пронизывающим, цеплялся за дыхание, пробирался под одежду, заставляя тело невольно напрягаться. Лёгкие на мгновение сжались от контраста после тёплого салона, и по позвоночнику пробежала тонкая дрожь.
Демид вышел следом, почти одновременно со мной. На секунду он оказался слишком близко, и его тепло резко контрастировало с холодом вокруг. Его ладонь снова легла на мою руку уже привычно, уверенно, будто закрепляя меня рядом с собой, не оставляя пространства для сомнений.
Я подняла взгляд на дом. Знакомый фасад. Высокие окна, из которых лился холодный свет. Всё выглядело так же, как всегда… и при этом совершенно иначе. Как будто за внешней неизменностью что-то сместилось, стало жёстче, холоднее.
Мы пошли к входу. Гравий и снег под ногами тихо хрустели, звук казался громким в этой выверенной тишине. Охрана расступалась ровно настолько, чтобы не мешать, но при этом ни один из них не отводил взгляда. Я чувствовала это почти физически.
Двери открылись ещё до того, как мы подошли вплотную. Тёплый воздух изнутри мягко накрыл, вытесняя холод, но вместе с ним вернулось и другое ощущение напряжение, которое жило в этих стенах, въелось в них, стало частью пространства.
Я переступила порог. И первое, что встретило меня, - они. Мраморные статуи. Высокие, холодные, вылизанные до идеала фигуры, расставленные вдоль холла так, будто наблюдали за каждым, кто входил внутрь. Брат всегда их обожал - говорил, что это признак вкуса, статуса, силы. Для меня же они всегда выглядели мёртвыми, лишёнными души. И Варя, к слову, была со мной согласна. Но перечить мужу она никогда не решалась.
Я медленно провела взглядом, задерживаясь на деталях, на холодном блеске камня.
- Тебе тоже это нравится? - спокойно спросил Демид, и в его голосе мелькнула лёгкая насмешка.
Я усмехнулась, не отрывая взгляда от одной из статуй.
- Мне - нет. А вот у Кирилла… весьма специфический вкус.
Мы остановились у входа в гостиную раньше, чем я успела это осознать.
Верхняя одежда вдруг стала ощущаться лишней, тяжёлой, сковывающей. Я медленно сняла пальто, чувствуя, как прохлада всё ещё держится на коже, несмотря на тепло дома. Ткань мягко скользнула с плеч, и я на секунду замерла, передавая её прислуге, даже не глядя, кто именно её забрал. Рядом Демид сделал то же самое спокойно, без лишних движений. Его жесты, как всегда, были точны, будто даже в таких мелочах он сохранял контроль.
Клим остался позади. Я почувствовала это сразу, не оборачиваясь. Он не вошёл. И это почему-то задело сильнее, чем должно было. Возникло странное ощущение, будто меня лишили ещё одной опоры пусть и противоречивой, пусть и не до конца понятной.
Дверь в гостиную открылась. Без скрипа. Без лишнего шума. Просто как по команде.
Демид вошёл первым. Я - следом. Как только мы вошли и дверь за нами захлопнулась, пространство сразу изменилось. Мой взгляд скользил по залу, цепляясь за детали, за лица бодигардов и почти сразу я увидела их.
Кирилл.
Он стоял ближе к центру гостиной уверенный, собранный, как всегда. Его осанка была безупречной, движения сдержанными, точными. Рядом Варя, чуть в стороне, но достаточно близко, чтобы было очевидно: они здесь вместе, единым фронтом. Её лицо оставалось спокойным, почти отстранённым, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение, как натянутая до предела струна.
В руках у Кирилла была папка с документами. Плотная, тёмная, которую он держал крепко, почти демонстративно.
Я невольно замедлила шаг. И всё равно улыбнулась. Автоматически. Как будто тело само выбрало нужную реакцию раньше, чем сознание успело вмешаться. Лёгкая, почти тёплая улыбка - предназначенная для них. Для брата. Для семьи. Для той версии меня, которая когда-то здесь жила.