Ни себе.
Когда он наконец отстранился, я всё ещё тяжело дышала, пытаясь вспомнить, почему вообще собиралась с ним ругаться.
Он не отпускал меня. Продолжал держать за талию, глядя прямо в глаза. Без улыбки. Без нежности. Только эта спокойная, страшная серьёзность.
- Больше из дома ты не выйдешь.
Его голос прозвучал настолько ровно и холодно, что по спине мгновенно пробежала волна мурашек.
Я моргнула.
Раз.
Второй.
Словно надеялась, что мне послышалось.
- Что?
Я уже открыла рот, собираясь выдать всё от возмущения до полноценного скандала, но мне не дали.
Демид просто взял меня за руку. Крепко. Так, что сразу стало ясно, спорить сейчас бесполезно.
- Демид...
- Помолчи, пожалуйста, - рыкнул он.
И в этом тихом рыке было столько сдерживаемого раздражения, что я действительно замолчала. Не потому что испугалась. Хотя, возможно, и поэтому тоже.
Он повёл меня за собой по коридору. Быстро. Уверенно.
Я шла следом, уже чувствуя, как внутри начинает медленно подниматься нехорошее предчувствие. Очень нехорошее. То самое, от которого желудок неприятно сжимается, а в голове начинает звучать что-то тревожное.
Через минуту мы остановились у двери его кабинета. Демид открыл её и молча пропустил меня вперёд.
Я вошла.
И сразу замерла.
В кабинете сидел мужчина. Лет пятидесяти. В дорогом идеально сидящем костюме, с аккуратно зачёсанными назад волосами, в которых уже заметно проступала благородная седина. Лицо спокойное, почти безэмоциональное. Взгляд профессионально нейтральный.
При нашем появлении он спокойно поднялся со своего места.
Я медленно перевела взгляд на Демида. На мой немой вопрос мужчина ответил так же спокойно, будто речь шла о погоде.
- Знакомься. Это Аркадий Глебович.
Короткая пауза. А потом, глядя мне прямо в глаза: - Он зарегистрирует наш брак.
Мир на секунду будто качнулся. Я смотрела на него, не моргая. Кажется, даже дышать перестала. Одному Богу известно, что именно я испытала в этот момент.
Шок.
Злость.
Страх.
Желание сбежать.
Желание убить его прямо здесь.
И, что хуже всего, понимание того, что он сейчас совершенно серьёзен.
Не манипулирует.
Не пугает.
Не проверяет мою реакцию.
Он просто поставил меня перед фактом.
Кажется, весь этот ужас слишком явно отразился у меня на лице, потому что Аркадий Глебович очень деликатно отвёл взгляд, явно решив, что присутствовать при чужом эмоциональном взрыве - не самая приятная часть его профессии.
А я наконец смогла выдохнуть:
- Ты… совсем сошёл с ума? - Голос прозвучал хрипло, почти чужим.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри медленно, мучительно рушится всё. Нет. Нет, только не так.
- Нет, Демид…
Я резко смахнула слезу, так предательски скатившуюся по щеке, но в следующую секунду кабинет словно поплыл перед глазами. Стены, мебель, силуэты - всё начало превращаться в размытую, расплывающуюся кляксу.
Воздуха вдруг стало катастрофически мало. В груди что-то болезненно сжалось, а в ушах зазвенела неприятная, давящая тишина.
Кажется, ноги меня уже не держали. Пол будто ушёл из-под ног, и на мгновение мне показалось, что я просто сейчас упаду.
Глава 46
46
В нос резко ударил резкий запах нашатыря.
Господи...
Я поморщилась и, даже не открывая глаз, попыталась оттолкнуть чью-то настырную руку с ваткой, пропитанной этой отвратительной дрянью.
- Уберите... это...
Голос прозвучал слабо, хрипло, будто не мой. Откуда-то издалека доносились голоса. Глухо. Размыто. Будто через толщу воды.
- Ягодка, ты как? - напряжённый голос Демида прозвучал совсем рядом. И сразу следом - раздражённое, почти рявкающее: - Стас, почему она, блять, не приходит в себя?!
- Она уже в сознании, - спокойно ответил другой голос. - И если ты продолжишь так орать, снова потеряет его.
Я нахмурилась.