— Почему плакала? — поинтересовался он с виду безразличным тоном, когда мы остановились на одном из красных светофоров.
Да только я, как никто, знала, насколько обманчиво это впечатление, и насколько сильные эмоции сейчас в нём бушуют. Такие, что впору бежать и прятаться. Может, он меня и не бьёт, но иногда наказание моральное куда хуже физического.
— Родителей вспомнили, — отозвалась я глухо. — Я скучаю по ним.
— Понимаю, — кивнул Стас, ласково погладив костяшками пальцев по моей щеке. — Но мне не нравится, что после прогулки с подругой ты расстроена. Наверное, лучше будет тебе с ней больше не встречаться. Лишнее напоминание о тех днях ни к чему. Психолог что сказал? Нужен покой, чтобы повторения срыва не произошло.
Что и требовалось доказать.
"Избавь меня от своего общества! Это будет лучшим покоем для меня!" — едва не крикнула вслух, но вовремя язык прикусила.
— Ты ведь уже всё решил.
Прикрыла глаза и уткнулась лбом в боковое стекло.
— Так будет лучше для тебя, маленькая, — с сочувствием проговорил он.
— Порой, мне кажется, что псих из нас двоих не я, а ты. Чем тебе не угодила Аня? Я и так с ней почти не вижусь. Всего-то раз в два месяца.
— И каждый раз ревёшь после ваших встреч. Так неправильно.
— А у нас всё с тобой неправильно, Стас. Когда ты это, наконец, поймёшь?
— Правильно или нет… Но мы женаты. А потому будь хорошей женой и лучше порадуй мужа, — усмехнулся, кинув взгляд вниз на свои брюки, не скрывающие возбуждения их носителя.
"Чтоб ты сдох от сперматоксикоза, ублюдок!" — пожелала от всей души, хотя внешне осталась по-прежнему безучастна.
В этот момент как раз загорелся зелёный, и мы продолжили путь.
Выпрыгнуть, что ли, из автомобиля? Пусть меня собьёт другой. Желательно насмерть. Тогда, глядишь, точно уж легче станет. И Стасу больше не придётся играть роль самаритянина.
— Галя, я жду, — напомнил о себе муж. — Мне надо повторить? Или напомнить?
Тело почти что сжалось в ужасе от предстоящих перспектив, но виду я не подала. Лишь поспешила исполнить желание своего господина.Уж лучше меня дома запрут, чем я лишусь возможности видеться со своим мальчиком.
Ничего. Всего-то ночь потерпеть, а после обезумевший от похоти Егоров снова станет послушным и ласковым котёнком, желающим порадовать любимую жёнушку. И тогда уж я воспользуюсь своими привилегиями по полной. В конце концов, сам выбрал меня в жёны. А я не говорила, что буду играть честно. Тем более, сам он поступает, как последний ублюдок.
Что я там говорила про уважение?
Неправда всё. Нет у меня к Стасу никакого уважения. Если только к отдельным его качествам. В остальном же это самый скользкий, мерзкий и отвратительный тип, которых только может носить на себе матушка-Земля.
И если бы не наш договор…
Как я и сказала Ане: сама виновата. Поздно жалеть о содеянном. Остаётся только смириться и… смириться.
Вот только смирение никогда не было моим коньком.
Артём
— Всё. Он её увёз, — выдохнула запыхавшаяся Аня, почти что упав на стул рядом, выхватила у меня бокал с безалкогольным пивом и едва ли не залпом опустошила его половину.
Я терпеливо дожидался, пока она приступит к рассказу. Зря, что ли, просидел в этой забегаловке столько времени? Парни и те уже разошлись, оставив меня одного дожидаться информаторшу.
— В общем, так, — наконец, заговорила она. — Ты оказался прав. Твоё появление спровоцировало её на эмоции и разговор. Но не скажу, что много выяснила. Точнее, ничего такого. Скучает по родителям, терпит мужа ради брата, мечтает вырваться из этой клетки. Всё, как всегда.
М-да… Не густо.
— Единственное, она обронила, что слишком повязана со Стасом, — девушка нахмурилась и прикусила губу в волнении. — Сказала, что не может уйти при всём её желании. И знаешь, мне теперь начинает казаться, что не только в брачном соглашении дело, — одарила хмурым взором.
А вот это интересно.
— Но страха в ней по отношению к Егорову я не заметила, — поделилась своими наблюдениями Аня. — Да, она несчастлива в браке, но я уже тебе говорила вчера, что ни разу не видела у неё на коже никаких следов от побоев, или чтобы она страдала от болей каких-то. Если только моральных терзаний. Себя во всём винит, что не удивительно.
Конечно, винит. Если уж мы все виним, что не уберегли её от подобного. Что уж говорить о маленькой девочке, пожертвовавшей всем ради жизни брата.
— Кстати, она считает, что вы её все ненавидете. Особенно, ты. И даже рада этому. И рада за тебя, — съехидничала зло собеседница. — Думает, ты скоро станешь папочкой.