— Ты же знаешь, что в период месячных я не могу, — процедила я сквозь зубы.
— Можно подумать, ты не способна удовлетворить меня как-то иначе. В конце концов, у тебя потрясающий ротик. Вперёд, маленькая. Можешь начинать, — развёл руки в стороны.
Едва сдержала порыв врезать ему между ног. Если бы не знала, что за этим последует отлучение от сына на неизвестный срок, непременно вдарила бы. А так, приходилось терпеть. Вот и сейчас послушно опустилась на колени, мысленно проклиная ненавистного супруга на все лады. Никогда не думала, что можно кого-то так сильно ненавидеть.
Главное, не думать о происходящем, лишь о том, ради кого я всё это терплю. Ради Артёмки и Антошки я и не такое выдержу. Даже если придётся ещё множество раз унизиться перед Егоровым.
Зато уже через час, после принятия душа, я держала на руках свою радость, который цеплялся за мою шею, не желая слезать с рук.
— Соскучился, мой хороший? Я тоже соскучилась. Даже не представляешь, как, — шептала то и дело, стоя у окна и прижимая к себе маленькое тельце сына. — Ничего, потерпи ещё немного. Мамочка обязательно что-нибудь придумает, чтобы избавить тебя от этой клетки. Обязательно придумаю. Слышишь? — посмотрела на ребёнка и на глаза навернулись слёзы.
Да, Стас несомненно прав. Полная копия отца. Те же светло-карие глаза, овал лица, прямой нос, улыбка. Только цвет волос мой.
Когда поняла, что беременна, помнится, едва не свихнулась. Потому что точно знала, чей он. Тогда между мной и Стасом ещё не было никакого секса или намёка на него. Простые дружеские отношения. Да и не до того мне было. Я вся погрязла в заботе о брате. А вот когда Егоров узнал о ребёнке... Всё вывернул в свою пользу. Предложил выбор: либо аборт, либо я рожаю, но отказываюсь от сына, зато он живёт с нами, и я могу видеть его, сколько хочу. Правда, после родов он пожалел о своём последнем условии, так как всё своё время я проводила с Артёмкой и Антошкой. Тогда было выдвинуто новое условие: я могу видеться с Артёмкой определённое количество времени и если хорошо себя веду, иначе ему грозит детдом. Тогда-то со мной и приключился нервный срыв, после которого я загремела на неделю в частную клинику. И это было лучшим отрезвлением рассудка. Потому что меня там откровенно заперли, не позволяя ни с кем видеться, а сын действительно провёл ту неделю в детском доме. Стас присылал наглядные ежедневные видеоотчёты. Естественно, с тех пор я старалась больше не перечить и быть послушной и хорошей женой. И точно знаю, что если наши встречи с Акимовым станут известны мужу, в первую очередь пострадает сын. С другой стороны, возможно, это пусть и призрачный, но шанс, попробовать спасти Артёмку от чудовища под именем Стас Егоров.
— Я обязательно что-нибудь придумаю, мой маленький. Непременно. Ты выберешься отсюда, — повторила я, как мантру. — А если не я, так твой папочка придумает. Раз уж объявился, пусть хоть он тебя защитит, раз я не смогла.
Конечно, малыш ничего не понял, только заулыбался ещё шире, тряся маленьким зелёным дракончиком, внутри которого от его действий зазвенели невидимые колокольчики.
Последующие часы я провела, играя с сыном, смеясь вместе с ним, когда он ломал построенную из мягких разноцветных кубиков башню. Мы успели пообедать и как раз собирались поужинать, когда на пороге детской объявился мой мучитель в сопровождении высокой сухопарной женщины лет шестидесяти. Елена Анатольевна — няни Артёма. Честно говоря, она мне не нравилась. Смотрела на нас с Тёмой с таким безразличием, что хотелось передёрнуться.
— На сегодня всё, — улыбнулся Стас самодовольно.
Артёмка, словно поняв, что его снова лишают матери, вцепился в меня своими пухлыми ручками, как в последний раз.
— Почему? — поинтересовалась я глухим голосом, крепко и бережно прижимая к себе малыша.
— На сколько натрудилась.
Мужу явно нравилось наблюдать за нашими с сыном страданиями.
— Это бесчеловечно, Егоров.
— Разве? Сын живёт в одном доме с тобой. Ты с ним видишься каждый день. У него есть всё: еда, одежда, игрушки. Что ни попросишь, я всё для него делаю. Как и для Антошки. Так что тебе не нравится, Егорова? — выделил мою новую фамилию.
— Всё нравится, — процедила я сквозь зубы и вернула внимание сыну. — Ну, что, давай прощаться, мой хороший, — прошептала ему с улыбкой, хотя больше хотелось рыдать в голос. — Завтра увидимся, да? — голос-предатель всё же дрогнул.
Да и начинающийся плач малыша не способствовал сохранению выдержки.
— Тш… Не плачь, мой маленький. Всё хорошо.