— Ещё какая хрень, — не стал я отрицать. — Особенно, если учесть, что Лина себя винит до сих пор за тот выбор.
— Ну, вот знаешь, пусть винит! — тут же ощетинилась Олеська. — Так ей и надо. Нет, Тём, я всё понимаю, сама пережила подобное, но мы ведь все ради неё из кожи вылезли, чтобы помочь, а она… Обидно, знаешь ли.
— А она просто попала в хорошо расставленную ловушку.
— Если бы доверяла тебе, не попала бы. А так, за что боролась.
Подруга снова налила себе текилы, отрезала лимона, насыпала соли и выпила.
— Не буду спорить, — устало вздохнул я, по-прежнему не спеша пить. — Но я хочу выяснить, что её так держит при Егорове. Знаю, что есть брачное соглашение, но вряд ли только в нём дело. По глазам вижу, сказать хочет, но отчего-то не может. Думаю, при желании, можно было расторгнуть это соглашение и брак. Но что-то мне подсказывает, не это главное. Скорее всего, дело в детях.
Олеся подавилась новой порцией текилы.
— Детях? — просипела она шокировано. — Ты сказал, детях, Акимов? Она что, ещё и родила этому ублюдку? Ну, охренеть не встать. И ты ещё собираешься лезть в это дерьмо, прости господи? Оно тебе надо? Ладно если бы ещё ребёнок твой был, а так… Правда, Тём, я понимаю, что ты её до сих пор любишь. Честно, понимаю. Но… Почему ты снова должен решать её проблемы, создавая при этом себе ещё большие? Тем более, как ты говоришь, сестра Мстислава очень не советовала связываться с Егоровым. Да и времени прошло уже...
— Наверное, потому что не могу иначе. Наверное, потому что сам виноват, что позволил ей вляпаться в это дерьмо, как ты выражаешься. Наверное, потому что увидел её и понял, что лучше я подохну рядом с ней, чем вдали от неё.
Олеся протяжно застонала и уткнулась лицом в стол, предварительно сложив на нём свои руки.
— Ну, почему у вас с Истоминой всё, как у нелюдей? — задала риторический вопрос. — Вот что в этих малолетках вас цепляет, скажи? — приподняла голову и посмотрела на меня болезненным взором.
— Открытость, честность, искренность, наивность? — принялся перечислять то, что мне нравилось в медовой. — Сама не лучше, кстати! — вернул ей любезность.
— А вот и нет! — возмутилась та тут же. — У меня разница с близнецами была всего в два года. И они не школьники.
— Но ведь младше.
— Это всё равно не то! — продолжила упрямиться она.
— Ну да, у нас хоть по одному партнёру, а тебя сразу на двоих заклинило, — усмехнулся я.
— А-а, чтоб ты сдох, Акимов!
— Вот спасибо, — съязвил я. — К тому же, я уже давно сдох. Ещё полтора года назад, забыла?
— Ты, видимо, тоже забыл…
— Я помню, Лесь, — перебил её. — Я же самолично вытаскивал тебя из депрессии. Вот именно поэтому отпустил Лину. Она была на грани. А я абсолютно ничем не мог помочь в той ситуации. Ну, что мне было делать, Лесь? — простонал в откровенном бессилии. — Смотреть, как она потом рядом со мной загибается? Нет, она бы не стала меня винить ни в чём. По крайней мере, вслух. Но это бы всегда стояло между нами. Те самые "если бы, да кабы"…
— Ну да, а теперь между вами стоит непонятный дебилоид, который держит девушку в заточении на манер какого-то дракона. И от которого у неё ребёнок. Вот счастье-то, — Олеська уселась ровнее и всплеснула руками. — Ладно, я поняла тебя. Что намерен делать? — перешла на деловой тон.
Поднялась на ноги и шустро убрала со стола, попутно включив чайник. Бутылку сменил чай, рюмки — бокалы, закуску — домашнее печенье и шоколадные конфеты.
— Не знаю ещё точно. Для начала нужно узнать, что и как у Лины там с этим Стасом. В чём заключается главная суть их сделки. И надо бы найти квалифицированного адвоката, который потом смог бы помочь с разводом, отсудить опеку над Антошкой и ещё сына с матерью оставить.
Воцарилось молчание, пока не сработала кнопка выключения кипения чайника. Олеся на эти минуты уставилась в окно, явно размышляя над моими словами. При щелчке обернулась и принялась заливать заварочный чайник.
— Допустим, адвокат — это не такая уж и проблема, — наконец, заговорила она, снова усевшись напротив. — Причём реально отличный адвокат. Но как ты с остальным всё думаешь провести? Если Стас запретил ей даже с Анькой общаться… как бы и с учёбой не случилось то же самое. Может, он её вообще больше из дома никуда не выпустит?
— Может… Учитывая, что в универе она уже неделю не появлялась…
— Ещё круче. И как я должна записку передать, если её даже нет там?
Я на это тяжело вздохнул. Потому что и сам не знал ответа.