— Через преподов физры, — предложил по итогу. — Только предупреди, чтобы отдали незаметно для всех.
Олеся поморщилась и кивнула.
— Придумаю что-нибудь, — добавила уже вслух. — Но если совсем серьёзно, если за каждым её шагом так пристально следят, то и место для свиданки должно быть выбрано такое, чтобы не вызвать подозрений. И длиться встреча должна не больше пяти минут.
— Поэтому я и хотел в университете с ней встретиться.
— Ну, не знаю, не знаю, Тём. Я бы исключила универ. Думаю, это первое место, где тебя будут ждать, если надумаешь прийти. Хотя, может, я и ошибаюсь. Млин, игра в шпионов какая-то, ей-богу. Вспомни детство, что говорится.
Мысленно с ней согласился. На деле же сосредоточился на чае. Так мы и просидели долгое время в тишине, каждый думая о своём, пока подруга неожиданно не вскрикнула радостно, похлопав в ладоши.
— Ты чего?
— Акимов, я, кажется придумала, — выдала она с неприкрытым энтузиазмом. — Идея, конечно, полное безумие. Но если всё получится, то у вас с твоей медовой будет целых полдня, чтобы наговориться и к чему-то прийти.
— И? — подтолкнул её к продолжению, а то сказала и замолчала.
Олеся хитро прищурилась и начала выкладывать свой план. Сперва неуверенно, а после уже мы оба вошли в раж, раздумывая над деталями, порой, споря до хрипоты, и так до тех пор, пока не пришли родители девушки. Тогда я откланялся и отправился в офис, додумывать последние штрихи нашего плана. Всё равно дома в последние дни одному стало совсем невыносимо, потому часто ночевал на работе, до победного разбирая документы или мучая боксёрскую грушу, чтобы отогнать от себя мысли о медовой и не сорваться в особняк Егоровых. Вряд ли, уйду оттуда на своих двоих. А ещё пообещал себе, что непременно разберусь в этой истории и верну свою девочку себе. Потому что она только моя. Всегда так было, есть и будет.
ГЛАВА 9
Сегодня домой вернулся дед Стаса.
Сказать, что я пребывала в ужасе — это значит, ничего не сказать.
Просто по сравнению с ним, мой муж являлся сущим ангелом.
Высокий, седовласый, худой, похожий на настоящую мумию, он, вопреки болезненному виду, был ещё очень даже силён и крепок не только телом, но и духом. А взгляд голубых глаз смотрел цепко и холодно, по ощущениям царапая кожу оппонента невидимыми лезвиями. Есть такие люди, которые умеют "говорить" взглядом. Жуткий человек, в общем.
Например, как только Егоров Борис Станиславович узнал о том, что я родила не от супруга, то тут же предложил утопить "ублюдка". И смотрел иной раз так, что я ощущала себя никем.
В первый раз я в ужасе заперлась с детьми в детской, не выходя оттуда, пока меня Стас не вытащил на свет божий, заверив, что рядом с ним мне нечего опасаться. Только я в этом не была уверена. Как и не собиралась оставлять своих детей без присмотра. Мало ли… ещё исполнит своё желание… Но в этот раз, несмотря на трясущиеся от страха поджилки, я встретила деда супруга с тотальным равнодушием. Всё же жизнь со Стасом меня отчасти закалила, научив прятать истинные эмоции за напускными.
— Молодец, быстро схватываешь, — ударил он меня по заднице клюкой, проходя мимо.
Да уж. Поощрил так поощрил, ничего не скажешь.
— Вот видишь. Говорил же, что придёт время, и вы подружитесь, — довольно шепнул мне на ухо Стас.
Я же пребывала всё в том же ужасе.
Кто подружится? Я и этот возможный детоубийца?
Да он шутит!
Ни за что!
— Брось, всё будет хорошо. Но так и быть, разрешаю весь этот день до вечера провести в детской. Но вечером отработаешь все свои часы отсутствия, поняла, маленькая?
Едва не послала его куда подальше, но привычно сдержалась.
Я вообще последнюю неделю старалась быть как можно покладистей. Вот и сейчас не стала спорить.
— Поняла, — кивнула в подтверждение слов. — Я могу уже сейчас идти к детям? — уточнила на всякий случай.
К тому же Стасу нравилось, когда я играла роль рабыни.
— Можешь, — шепнул он мне на ухо. — Жду тебя, любимая, в нашей спальне, как только уложишь мальчишек спать, — поцеловал в шею и поспешил в кабинет за дедом.
Я же отправилась наверх, попутно вытирая рукавом водолазки обслюнявленный участок кожи. Впрочем, ради долгих часов с Антошкой и Артёмкой я согласна была на всё. Вот бы ещё меня вновь начали выпускать в свет. Но Стас словно чувствовал, что я что-то задумала, и держал дома. Поэтому пришлось набираться терпения.
В университет я вернулась только через две недели, когда Борис Станиславович покинул наш дом. Все эти дни я старалась не выпускать детей из поля зрения. Стас этому, как ни странно, тоже не препятствовал, да и по большей части пропадал на работе. Но вечером и ночью требовал сполна за моё отсутствие рядом с ним. А я после нашей последней встречи с Акимовым едва терпела его прикосновения. Меня и раньше откровенно тошнило, стоило ему оказаться рядом, а теперь и подавно. Конечно же, Стас по итогу не выдержал.