Наверное, это было глупо и неправильно, а ещё бешено и громко, но кто смотрит на недостатки ситуации в подобные минуты? Главное, чувствовать как можно дольше это единение. Растворяться в нём как в последний раз. Наслаждаться дикостью и быстрыми, глубокими толчками любимого. Вот так правильно. Только так. С ним.
— Ещё. Артём, — повторяла на выдохе то и дело.
Просила и получала. И даже, когда всё закончилось, продолжала шептать ему что-то бессвязное и малопонятное. А Артём просто прижимал меня к себе, почти до боли. Знала, что он сейчас чувствует. То же, что и я. Потому что испытанная эйфория на деле едва ли принесла удовлетворение, а реальность слишком больно бьёт.
— Вот теперь нам точно пора, — проговорила я, когда более-менее совладала с эмоциями.
— Да. Предложил бы тебе совместный душ, но не уверен, что мы тогда вообще вернёмся сегодня в университет. А надо Аньку сменить. Вряд ли Егоров также будет слеп к подмене, как его охрана.
А я только теперь задумалась о том, что, если подмену обнаружили… то Стас мог из принципа дождаться нашего возвращения. Так сказать, показательная "порка". Или "казнь".
— Тём…
— У вас сегодня все пары в одной аудитории, — без лишних слов понял меня он. — Так что Аня просто из неё не выйдет, пока не закончится учебный день. Не волнуйся. Мы всё продумали. Олеська страхует. Она бы уже позвонила, случись что.
— Как в каком-нибудь фильме, — рассмеялась я.
Артём меня поддержал.
Дальнейшее посещение душа и сборы прошли в каком-то гнетущим молчании. По крайней мере, мне оно именно таким и показалось. Пока Артём мылся, я убралась на кухне, с сожалением выкинув обычную маленькую белую чашечку с толстыми стенками и круглой ручкой. Ничего особенного, но я в этом видела плохое предзнаменование. А может, просто накручивала себя, как знать. Но в туалет через окно лезла со страхом быть застигнутой. И лишь увидев довольную Аньку смогла вздохнуть свободно.
— Вы опоздали, — укорила она беззлобно. — Я здесь уже полчаса. Представляю, что охрана подумала. Про студентов вообще молчу.
А я… в очередной раз рассмеялась.
— Вот всегда бы так, — довольно отреагировала подруга на мою реакцию, переодеваясь. — Вечность не слышала, как ты смеёшься.
Я на её слова лишь шире улыбнулась и тоже стала переодеваться. А так хотелось уйти с ними. Этот глоток свободы одновременно придал сил, но и в очередной раз напомнил о том, о чём я никогда не забывала, чего лишила сама себя.
— Ладно, береги себя, родная, — выдохнула Аня едва слышно напоследок.
Мы крепко обнялись и расстались. Артём же задержался. Вновь и вновь целовал меня, не желая отпускать. Или это я его не отпускала. Но в итоге охрана не выдержала и начала стучаться.
— Надо на них пожаловаться, чтобы премии лишили, — проворчала я, вынужденно отпуская любимого.
Тот на мои слова ухмыльнулся, одарил коротким поцелуем и выпрыгнул в окно. Я же вновь осталась стоять, где была, стараясь не обращать внимания на давящее ощущение накрывающего с головой привычного одиночества. Надеюсь, наша выходка, и правда, останется неизвестной Стасу. Иначе даже думать не хочу, чем это аукнется Артёму и сыну. И снова с головой накрыла вина и сожаление, что так бездумно кинулась в омут с именем любимого, наплевав на будущие последствия. Я ужасная мать...
ГЛАВА 11
Стас ничего не узнал, на счастье всех. А ещё у меня даже получилось избежать нашей с ним близости, сославшись на больной желудок. Не зря же я так долго торчала в туалете университета! И даже на охрану жаловаться не пришлось. Наоборот, похвалила их за понимание и бдительность. В общем, выдохнула свободно.
Артём заявился в университет снова только через два дня. На этот раз прямо в аудиторию.
У нас должно было как раз состояться практическое занятие, когда в нашу группу пришёл какой-то старшекурсник и сообщил, что меня вызывает препод по основам рекламы, Людмила Ивановна. Строгая и в то же время понимающая женщина. Честно говоря, удивилась, но послушно отправилась куда сказано.
Аудитория сто шесть встретила меня тишиной и прохладой. Похоже, её недавно проветривали. Впрочем, не это меня волновало сейчас, а то, что, как только я вошла в неё, дверь за мной тут же закрылась с тихим щелчком. Испугаться не успела, как мне на талию легли мужские ладони. И мне даже оборачиваться не надо было, чтобы знать, кому они принадлежат.
— Ты окончательно спятил, Акимов, — выдохнула я, прикрыв глаза, и самым бесстыдным образом наслаждаясь его близостью.
— Спятил я уже давно, когда одна наглая малолетка ворвалась в спортивный зал, подобно ветру в окно, и замерла, глядя на меня с немым обожанием и восхищением.