— Ты… — в горле резко пересохло, а сердце принялось отбивать чечётку.
— Я… — согласился он, коротко целуя мои губы.
Отстранился и посмотрел на меня своим потемневшим взором, так напоминающим беззвёздное небо. И я вновь ощутила, что падаю в непроглядную чернильную бездну, не в силах сопротивляться этой тяге. А потом меня снова поцеловали...
Лёгкие невесомые поцелуи едва касались губ, не позволяя насладиться ни одним из них в полной мере. Артём мучил меня, искушал, как делал часто, когда мы ещё были вместе. Я вновь ощутила себя той самой малолеткой, которую дразнит опасный взрослый хищник, подпуская к себе настолько близко, насколько желает сам. И вроде бы, только руку протяни, но, вот беда, сколько бы ни тянулась, дотронуться всё равно не получалось. Лишь тогда, когда он сам дозволял. И теперь снова и снова испытывал меня на прочность. Терпеливо ждал, когда сдамся. Знал, что по итогу всё равно не устою.
— Ну, же, медовая, — очередной поцелуй, на этот раз в скулу, — расскажи мне всё. И получишь желаемое…
Мужские руки скользнули выше, к груди, и принялись поглаживать у края нижнего белья.
— М-м… кружево, — шепнул он довольно, продолжив целовать уже шею, и расстегнул крючки на спине. — Без него мне нравится больше, — дополнил, слегка сжав грудь.
— Нет, — выдохнула я. — Тём, так нельзя… — простонала я и, вопреки разумным мыслям, прогнулась назад в спине, подаваясь навстречу столь нужной сейчас ласке.
— Можно, малыш.
Мой свитер полетел в сторону, оставляя меня в одном приспущенном с плеч лифчике. Да и то ненадолго. Он тоже вскоре отправился следом за свитером. Прохладный воздух аудитории пробудил на коже множество мурашек, что в контрасте с горячими ладонями Артёма и его дыханием, вызвало очередную дрожь удовольствия. Влажный язык пощекотал вершину груди, лишив лёгких воздуха. Последующий укус вовсе заставил вскрикнуть от наслаждения, а низ живота буквально скрутило от возбуждения. Кровь будто загустела, и вместе с ней само время замедлило ход. Мне казалось, что это и не я вовсе, а сон. Или альтернативная реальность, которую мне позволено было увидеть. Как напоминание о том, что я могла иметь, но потеряла по собственной дурости, променяв на вечность взаперти с нелюбимым.
— Можно всё, что только захочешь, — раздался далёкий шёпот Артёма. — Если только захочешь.
"Если захочу…"
Да, конечно, я хочу! Разве может быть иначе? С ним я всегда на всё была согласна уже заранее.
Мужчина снова и снова целовал мою грудь, шею, ключицы, и снова вниз до самого пояса джинс. Я уже лежала на узкой столешнице, расположившись вдоль неё. Пальцы со всем отчаянием цеплялись за края покрытой лаком деревяшки, пока Артём продолжал изводить меня своими ласками. Расстёгнутую на мне ширинку, я приветствовала приподнятыми бёдрами.
Где-то на краю сознания пронеслась мысль, что это всё полнейшее безумие. Аудитория, в которую в любой момент могли ворваться приставленные ко мне охранники, или же вовсе вернуться преподаватель, или ещё кто-нибудь, та же уборщица, к примеру, а я здесь почти что голая…
Да к чёрту всё!
Пусть их видят, кто хочет, только бы Артём не останавливался. Он и не останавливался. Для меня всё смешалось воедино. Важным осталась лишь череда резких, глубоких толчков, ритм которых постепенно ускорялся, толкая за грань разумного, вознося и опрокидывая вновь и вновь, пока волна давно забытого наслаждения не поглотила полностью и безоговорочно.
Как же мне этого не хватало! Не секса, нет. Единения с любимым человеком. Когда кажется, что весь мир принадлежит лишь вам двоим. И больше никого не существует. Только ты и он. Я и Артём.
Жаль, этот миг длился совсем недолго. Вместе с прояснением сознания пришло и осознание. Если Стас узнает...
— Артём, — позвала я мужчину, когда он, одарив несколькими поцелуями мой живот, замер, уткнувшись в него лбом.
— Моя, — шепнул Акимов, нависнув надо мной. — Только моя, поняла? — медленно прошёлся прищуренным взором по моему обнажённому телу.
На его лице играла довольная улыбка сытого кота. Невольно смутилась, усевшись на парте, и прикрылась руками. Артём, хмыкнув, подтянул мои вещи к себе и принялся меня одевать.
Я послушно позволяла ему делать со мной, что хочется, попутно переплетала растрепавшуюся косу и думала, как бы ему сообщить о сыне и том, что он по факту отказник.