— Ты, видимо, не поняла, медовая моя, — посерьёзнел вмиг Артём. — Я тебя ему не верну больше, — заявил с непреклонной уверенностью.
Уставилась на него во все глаза.
— Не вернёшь? — переспросила я бестолково.
— Нет. Обойдётся. Пусть ищет себе другую женщину.
На губы невольно скользнула улыбка. Довольная и счастливая. Преобразовавшаяся в итоге в грустную.
— Боюсь, не выйдет, Тём. Именно поэтому я сегодня здесь. Нам надо поговорить. Мне есть, что тебе сказать. Кое-что важное. И я очень надеюсь, что ты меня поймёшь и простишь за то, что раньше не рассказала.
Вот теперь Акимов по-настоящему напрягся, но промолчал, позволяя мне и дальше говорить.
— Это касается Артёмки…
— Твою мать! — вдруг выругался он, не дав договорить.
Он ссадил меня с себя, поправил штаны и направился к шкафу, откуда выудил бутылку, судя по цвету и этикетке, коньяка. Отвинтил крышку и отхлебнул напиток прямо из горла. Я же в это время тоже спешно приводила себя в порядок, а после поднялась на ноги и подошла ближе к любимому, но тот резко отшатнулся в сторону.
— Ты говорить продолжай, — фактически приказал Артём излишне скрипучим голосом, который мне не доводилось ни разу у него слышать.
Я и без того чувствовала себя неуверенно, а теперь так и вовсе оробела, не зная, как сообщить такую новость. Выпить для храбрости, что ли, попросить?
— Помнишь, — вопреки мыслям, я продолжила рассказ, как есть, — тогда, в аудитории, ты спросил, зачем Стас так поступил с собственным ребёнком? Я не успела ответить тебе…
Снова замолчала, собираясь с мыслями.
Артём в это время снова отхлебнул коньяка из бутылки, глядя на меня тяжёлым взором. То ли догадывался, что сейчас скажу, то ли понимал, что ничего хорошего не сообщу. В любом случае, и то и другое будет верным.
— Да говори ты! — неожиданно резко выкрикнул мужчина, с грохотом поставив стеклянную тару на стол.
— Артём твой сын! — выпалила на одном дыхании, зажмурившись, а дальше меня было уже не остановить. — Я узнала о том, что беременна уже будучи замужем, месяц спустя. Тот вечер, за день до свадьбы… Я изначально знала, что это твой ребёнок. И Стас тоже. Поэтому он отказался его признавать. И…
— Стоп! — остановил поток моих слов Акимов.
Я послушно заткнулась. Правда, взглянуть на него так и не решилась, продолжая смотреть себе под ноги.
— Хочешь сказать, — убийственно ледяным тоном продолжил говорить он, — мой сын всё это время находился в детдоме?
Вот теперь я на него посмотрела. В ужасе. Не рассказывать же ему правду? С него станется пойти и убить Стаса. Тогда точно смертный приговор вынесут.
— Нет, — отрицательно покачала я головой. — Он жил и живёт с нами. Просто Стас отказывается с ним общаться. Сам понимаешь…
— Да уж наверное, — съязвил недобро Артём. — Почему тогда восемь месяцев?
— Я его переносила. Родила на сорок третьей неделе.
— Об этом не подумал, — заметил уже спокойнее мужчина, уселся в рабочее кресло и вновь уставился на меня, сложив руки на груди. — Продолжай. Я ведь правильно понимаю, что это ещё не всё? Вряд ли бы Егоров позволил тебе мне всё это рассказать. Значит, этому есть какое-то объяснение. Я жду. Это им он тебя шантажировал и удерживал возле себя?
Он закрылся. Поняла это отчётливо. Я прям услышала, как между нами вырастает непроходимая стена. И вроде ожидала чего-то подобного, но от боли потери это не избавило.
— Да. Я заключила с ним новую сделку, — прошептала в полнейшем отчаянии.
Артём выругался матом. От души так завернул.
— И? — уточнил, когда успокоился немного.
— И… он больше не будет меня шантажировать сыном.
Да что ж так трудно-то!
— Почему?
А вот Артёму терпения и контроля не занимать.
Каменное лицо, равнодушный голос, ледяной взгляд…
Меня даже озноб пробил. Пришлось обхватить плечи руками, чтобы унять дрожь.
— Потому что Артёмка будет теперь жить с тобой.
Ну вот, сказала. И даже вроде жива. Пока что.
— Хорошо. Допустим, — кивнул Артём. — А что ты пообещала ему за это? Всё рассказывай, медовая. Не заставляй меня вытягивать признание из тебя.
— Я… остаюсь с ним.
— Не остаёшься. И я тебе об этом уже сказал. Так что давай ты мне всё, как есть, расскажешь, чтобы я знал, к чему готовиться. Ну, помимо смерти, — усмехнулся он невесело.
Одарила его укоряющим взглядом. И страх отступил.
— Не смешно, Тём. Вот совсем.
— А я и не смеюсь, малыш, но ты дальше рассказывай. Что ещё? Что в действительности ты ему пообещала? Не верю, что он согласен лишить себя рычага давления на тебя за просто так.