Ну да, было такое. Но в таком каком-то небрежном виде. Как бы между прочим. Я подумала, что он просто не хочет, чтобы я оставляла его одного, а не потому что мне грозит какая-то там опасность. О том и поспешила сообщить.
— Знаешь, Тём, очень удобно, да? Не сказать мне ничего, а потом обвинять. И твоя просьба походила больше на обыкновенный каприз, уж прости. А вот если бы ты мне сказал всё и сразу…
— И ты бы нормально не отдохнула, — перебил меня Артём. — Ты бы ходила оглядываясь, видела в каждом прохожем врага, тени бы своей пугалось. И всё до тех пор, пока бы ты просто не заперла детей в номере. А после бы мы улетели обратно в Россию, и ты бы всё равно сидела взаперти. И какая тогда разница? И в отличие от Стаса я не верю, что здесь Прохорову проще тебя достать, чем дома. Я вообще не уверен, что ему есть до тебя дело. Как и Стас. Он просто перестраховывается. Нет никаких доказательств слежки за нами, не считая приставленной Егоровым охраны. Так что я не видел смысла тебя пугать.
— Да какая разница: проще или нет, правда или нет? Ты в принципе не имел права о таком умалчивать! — перешла я на крик, не выдержав твердолобости некоторых индивидуумов. — А если бы я отправилась куда-то с Артёмкой, пока ты спал? Просто прогуляться, например, и на нас бы напали?
— А слушать надо, что тебе говорят! — тоже перешёл на крик Артём. — Я просил посидеть в номере и никуда не уходить! Так сложно было это сделать?
— Нет! Как и тебе не сложно было мне всё рассказать! Я должна была знать, что моим детям грозит опасность, Артём! Должна!
Перед глазами встали мёртвые тела родителей. Их лица. Обезображенное мамино. Последний взгляд отца, когда из него исчезла жизнь. Я не понаслышке знала теперь, что значит "погас свет в глазах". Я держала его за руку в тот момент. Видела. Не только глаза. Застывшую восковой маской улыбку. И Антошка. Хриплое дыхание, хрупкое тельце на огромной для него реанимационной кушетке.
Стало невозможно дышать, стоило только представить, что всё это может повториться. Я не могу ещё и их потерять. Я только-только собрала себя воедино. И снова повторение?
— Галь, — позвал меня Артём шагнув навстречу.
— Нет! — выставила я руку перед ним, не желая, чтобы он сейчас ко мне прикасался. — Не подходи! Не сейчас!
— Галь…
— Уйди, Тём, — глухо попросила я его. — Прости, но сейчас тебе лучше уйти, правда. Я хочу побыть одна.
Артём не подходил, но и не спешил куда-то уходить. Просто стоял и хмуро наблюдал за мной. А я… смотрела на него и не видела. Перед глазами по-прежнему мелькали кадры из прошлого, перемежаясь с картинками возможного будущего.
— Я посмотрю, как там Артёмка. И Антона надо покормить, — наконец, сдался он, направившись на выход из спальни.
— Не стоило тебе умалчивать о таком, — бросила я ему вслед.
Акимов на мгновение остановился, а после всё-таки ушёл, как я и просила. Только теперь я поняла, что меня всю трясёт. Обхватила себя руками и прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Понимала, что Артём хотел, как лучше для меня, но… слишком много на кону, чтобы заботиться о моём душевном равновесии. Да и всё равно должен был осознавать, что рано или поздно, но правда всплыла бы. Так зачем было играть в молчанку? Вдруг бы я действительно по незнанию детей подставила?!
— Галь, — снова позвали меня.
На этот раз Стас.
— Тебе тоже нужен словесный посыл? — холодно обратилась к нему. — Или сам дорогу найдёшь из комнаты?
— Твой Акимов отправился кормить детей. Ты уже час не выходишь из комнаты. Даже не заметила, как он сообщал тебе об уходе. Только кивнула бестолково.
— И? Тебе-то что до этого? — сфокусировала зрение на блондине. — Тебе разве не пора тоже уходить? Не в нашем же номере ты остановился?
— Не в вашем. И я даже ушёл, — кивнул он согласно. — Но вернулся, — подошёл ближе.
Я на это лишь плечом повела и отвернулась, уставившись в окно, глядя на улицы Рима и их прохожих.
— Уходи. Со мной всё в порядке, — сообщила ему.
— Я вижу, — раздался его голос рядом.
Парень остановился сбоку, тоже глядя на столицу Италии.
— Не верю, что говорю это, но… он просто не хотел, чтобы ты лишний раз волновалась и испытывала стресс. Я не согласен с тем, что он умолчал о проблеме, но понимаю его стремление оградить тебя ото всего. Даже от самой себя...
— Да? — усмехнулась я, полуобернувшись к нему. — А вы оба постоянно всё делаете не со зла. Во имя блага. Ты вот ради спасения моего брата женился на мне, отказался от своей мечты и всего остального, и вообще. Артём вот тоже… Всё ради меня. И никто не хочет спросить меня, а оно мне надо? Ваши жертвы? А что мне делать потом, если эти жертвы окажутся напрасными? Да к чёрту весь этот отдых! Даже если я больше не попаду в этот Рим! Ладно бы если мы были вдвоём. Но…