— Добрый день, — поздоровались со мной с милой улыбочкой, что ещё больше напрягло. — Мне жаль, что пришлось опуститься до подобного, но вы единственная, кто может мне помочь. Думаю, вы уже догадались, кто я? — риторический вопрос.
Согласно кивнула.
— Вы Прохоров Константин Викторович, — произнесла очевидное, ещё крепче сжимая в объятиях сына.
И вот зря я это сделала. Зелёный взор тут же сосредоточился на ребёнке.
— Да, это проблема, — заметил мужчина уже задумчивей. — Придётся от него избавиться, — дополнил с извиняющейся улыбочкой.
Перед глазами потемнела от ужаса.
— Вы… — просипела, больше не способная выдавить из себя ни звука, отодвигаясь подальше, вжимаясь в угол.
— Не волнуйся, мои ребята просто вернут вашего сына его отцу. Заодно послание передадут, — с долей насмешки проговорил Прохоров.
— Какое послание? — уточнила я нервно.
Вспомнились всякие фильмы, где послания доставляли в виде мёртвых людей или частей тела…
— Обещаю, ничего с мальчишкой не случится, — уже устало и довольно раздражённо заверил мой похититель. — Как приедем, позвоним вашему благоверному, он подтвердит. А вот если вы, Галина, будете тянуть время, то ребёнка заберем с собой. А мне он там живым не нужен. Выбирайте. Отдаёте его и тот жив-здоров. Нет, — пожал плечами. — Ну, на "нет" и суда нет.
— Только не устраивайте истерик и не пытайтесь бежать, — попросили меня бескомпромиссным тоном. — Я не убийца, чего не скажешь о моей охране.
Снова покосилась на эту самую "охрану". Один из них сосредоточил внимание на дороге. Второй — тоже. Но было видно, что они в любой момент готовы выполнить любой приказ своего нанимателя. Да и намёк более чем прозрачный, не оставляющий выбора, по сути. Но...
— Мне нужны гарантии, — прохрипела я.
В холодном взоре напротив мелькнула искорка интереса, а на мужских губах — улыбка.
— А вы мне нравитесь, — выдал мой похититель излишне радостно. — И я позволю вам пронаблюдать издалека за передачей вашего сына его отцу. Но с условием, что вы не станете предпринимать никаких глупостей. Одно неверное движение, и…
— Я поняла, — оборвала его, не дав договорить.
Хватит и того, что нарисовало моё больное воображение.
— Вот и умница, — похвалили меня. — Люблю умных женщин, — сделали комплимент.
Я промолчала.
Правда, вот приехали мы совсем не туда, куда я думала. Когда Прохоров говорил об отце Артёма, я и подумала первым делом о его отце. Настоящем. А приехали мы к Стасу. Остановились неподалёку от входа в один из банков, принадлежащих семье Егоровых. Артёмку у меня буквально выдирали из рук, так их свело в нежелании отпускать сына, предварительно сунув ему в комбинезон какой-то конверт. Дальше я уже в боковое стекло следила, как мальчика относят внутрь, а возвращаются уже без него. Мы в тот же миг сорвались с места, вклиниваясь в бесконечный поток машин.
— Мы так не договаривались. Куда они дели моего сына? — тут же запаниковала я и заткнулась, когда к боку приставили пистолет.
Хотя, если честно, он меня мало волновал. Но не хотелось умирать, не зная о судьбе Артёма.
— Всё в порядке. Его просто оставили в каком-нибудь безлюдном углу. А дальше уже работники банка сделают своё дело. Я же обещал, — укорили меня.
Знаю я эти… обещания.
— В любом случае, уже поздно паниковать, — философски заметил Прохоров.
Я едва не вцепилась ногтями в его глаза. Остановил очередной тычок пистолета в бок.
— Я ведь просил, — послышался очередной укор с его стороны. — Вы мне, конечно, нужны пока что живой, но не настолько, чтобы позволять вам распускать руки.
Эти слова стали для меня последними. Я только успела заметить тень, а после голову пронзила боль и сознание поглотила тьма.
Артём
— Повтори, что ты сказал? — произнёс ненавидящим голосом, глядя в голубые глаза виновника всех наших с Галей проблем.