Меня звали и явно не первый раз.
— Да, простите. Мне два кофе.
Девушка за стойкой тяжко вздохнула.
— И?
Уставилась на неё непонимающе. Вот чего она пристала? Не видит, что ли, что я занята? Выжить пытаюсь!
— Один капучино с корицей и молоком. И ещё один с карамелью и апельсиновым соком, — ответил за меня Артём, назвав любимый напиток Аньки и, соответственно, мой. — Всё верно? Ничего не перепутал?
— Не перепутал, — процедила я сквозь зубы.
Просто такая злость обуяла. На себя, конечно же. Да и на Акимова тоже. Ведь специально стоит, не уходит. Намеренно испытывает мою стойкость. Мучает.
Что это? Месть?
Не спорю, заслуженно. Но это не значит, что я позволю над собой издеваться.
— Слушай, Акимов, тебе заняться больше нечем? Ты же здесь, я так понимаю, не один. Почему бы не вернуться к друзьям, или с кем ты здесь? Заказ как раз скоро уже наверняка принесут.
Артём на это вновь только брови выгнул. Промолчал. Скотина!
Ай, к чёрту всё!
И кофе в том числе.
Развернулась и направилась на выход.
Аня догнала меня уже на улице.
— Прости, что оставила одну, — выдала она сочувственно.
— Ты же не знала, что Артём тоже окажется там. С кем он хоть?
— С Мстиславом и Семёном.
— Ясно, — кивнула я, глядя себе под ноги.
Раз лужа. Два лужа. Три лужа…
— Галя! — развернула меня к себе Аня. — Куда ты идёшь? — вздохнула устало.
Оглянулась и нервно рассмеялась.
Куда-куда. Куда ноги повели. А повели они меня в сторону моста, где мы любили гулять с Артёмом.
— Галь, — снова позвала подруга.
— Что? — прошептала я, саму себя почти не слыша. — Сама виновата. Сама поставила в приоритет брата, — посмотрела на неё сквозь слёзы. — Я сама. Всё я. Просто, знаешь, пусть лучше ненавидят, — повторила вслух свои ранние мысли. — Так, по крайней мере, Артём не винит себя лишний раз. Даже смог найти кого-то лучше меня. Кого-то постарше. Которая заслуживает его. А я… переживу. Я всё переживу. Тем более, мне есть ради кого всё это терпеть. Все эти рауты. Холёные лица. Пренебрежительные улыбки. Я всё смогу.
— Чёрт, Галь, ну, неужели, нет никакой лазейки в вашем брачном соглашении? Не можешь же ты так всю жизнь…
— Почему не могу? — нервно рассмеялась я. — Другие же вот живут. Меня, по крайней мере, не бьют. И сына моего любят, — ещё сильнее принялась хохотать.
— Какого сына? — опешила Анька.
А я ещё больше стала смеяться. А потом меня прорвало. Сперва заикаясь и всхлипывая, глотая рыдания, а после слова полились, как из открытого крана.
— Антошка... меня… мамой... зовёт. Меня. Понимаешь? Родную сестру. Мамой. А Стаса папой. Его. Папой. Но ведь это неправильно. У него есть родители. Свои собственные. Не я и Стас. А Инесса и Валерий Добровольские. Он их должен называть родителями. А нельзя. Психолог велел создать для Антошки именно что семью. Он не помнит родителей. Он же и меня даже не узнал, когда очнулся. Вот и… А я не могу. Меня каждый раз коробит, когда он зовёт меня мамой, а его папой. Не нас он так должен звать. Не так должно всё было быть. Совсем не так. Они должны были вернуться. Должны были сейчас оформлять Антошку в садик. А я… я… я…
— Галь… — прошептала Аня со слезами. — Хватит, Галь. Хватит, родная, любимая моя, — снова прижала меня к себе и сама разревелась вместе со мной. — Самая лучшая. Ты не могла иначе. Ты и так сделала всё возможное и невозможное. Ну, не получилось иначе спасти брата. Зато ты его спасла. Он жив, благодаря тебе. А Артём… думаю, он понимает. Иначе бы не отпустил тебя тогда. Значит, и сам знал, что нет иного выхода. Ведь помогал, пока мог. Другой бы пожалел тебя, а после сам первый сбежал бы от проблем. Просто так сложились обстоятельства. Но я верю, что всё ещё будет хорошо. И от Стаса ты сможешь уйти.
Она говорила что-то ещё, ласково поглаживая по голове. И я впитывала это ощущение поддержки, как губка воду. Потому что, скорее всего, это наша последняя встреча. Вряд ли, сидящий неподалёку в своей серой ауди Стас позволит снова увидеться. Скорее, запретит даже переписываться.
— Не могу я от него уйти. Слишком зависима, — проговорила я негромко. — Мне пора, — отстранилась от Анютки, вглядываясь в её лицо, запоминая каждую чёрточку. — Я была безумно рада тебя видеть. Пока, любимка, — чмокнула растерянную девушку в щёку и, выпутавшись из её объятий, направилась к мужу.
Стас ничего не сказал. Только одарил тяжёлым взглядом из-под сильно отросшей светлой чёлки, а после резко стартанул с места, что меня буквально впечатало в сидение. Я же старалась не смотреть на парня, отвернувшись к окну.