- Но ведь были и ссоры, - прошептала я сама себе.
Да, ссоры были, но мы никогда не переходили той грани, после которой уже невозможно было помириться. Мы умели вовремя остановиться и сдать назад, умели сдержать рвущиеся наружу злые и острые слова. Я думала, у нас эталонные отношения.
Я поднялась, разбудив кошку, свернувшуюся клубочком у меня в ногах. Шерстяное чудо недоуменно посмотрело на меня. Еще котенком привыкшая спать ночью, он недоумевала от резко сменившегося режима хозяйки. Признаться, я сама из-за этого злилась. Но еще больше я злилась от своей беспомощности, очень уж хотелось отключить свои чувства хотя бы на одну ночь и хорошенько выспаться.
Поддаваясь бессмысленному желанию, я взяла в руки телефон. Сообщение от него висело непрочитанным: «Любимая, давай начнем все заново. Дай мне еще один шанс.» Это была уже не первая его попытка помириться. Он буквально оккупировал дом моей подруги, в котором я проживала вот уже месяц. Приносил цветы, просил выйти, ждал моего ответа. И я отчаянно хотела сделать шаг на встречу, но разум еще удерживал меня от этого шага.
«Сказки не вышло, нужно это признать и двигаться дальше,» - говорила я себе, но сердце не хотело слушаться, цепляясь за счастье, которое было связано с ним. Противоречия не давали мыслить здраво, я словно сама садила себя в клетку, дверь которой была открыта. Клетку, из которой достаточно было всего лишь сделать шаг, чтобы выбраться, но я предпочитала оставаться в ней. Я словно ждала, что кто-то сделает этот шаг за меня, кто-то другой откроет дверь и подаст руку. Но даже когда этот человек в лице моей подруги подходил к клетке, я все равно отказывалась его видеть.
- Я же не буду ему писать? – Вслух спросила я, глядя на кошку.
Та лениво махнула хвостом и сонно прикрыла глаза. «Не дури, хозяйка, ложись спать,» - читалось в ее позе, а я бы и рада была послушаться.
Вздохнув, я пошла на кухню заварить себе травяного чаю. Мама часто делала мне его в детстве. «Для того, чтобы душа успокоилась, и сон был крепок,» - приговаривала она, отдавая кружку. Может, это было самовнушением, но после чая мне обычно становилось легче.
Аромат мяты и смородины наполнил кухню. Прихлебывая чай, я смотрела в окно на столь далекие звезды и вновь листала альбом своей памяти. Я никогда не хотела быть сильной и гордой, но и втаптывать себя в грязь тоже готова не была. Очень многое могло быть прощено мною для этого человека, но не это. С осознанием, что однажды меня променяли на кого-то другого, я не могу продолжать строить отношения. Как бы не велико было желание вернуться, я не должна позволить ему взять верх.
Я боролась с собой снова и снова, изо дня в день, и оттого все больше погружалась в пучину отчаянья. И пусть все постоянно говорят, что жизнь не заканчивается, что твой внутренний мир должен держаться и без мужчины рядом, но мой личный уютный мирок был разрушен. И здесь и сейчас мне было безумно больно осознавать это.
Я заметила бегущие по лицу слезы только тогда, когда в коридоре включился свет, и мое заплаканное лицо появилось в отражении окна. Я провела рукой по щекам, вытирая мокрые дорожки. Вновь посмотрев на отражение, я с удивлением обнаружила ту самую зеленоволосую эльфийку с красными от слез глазами.
«Кто она?» - успела подумать я прежде, чем проснулась.
Судорожно выдохнув, я села на кровати. Крофорд, повернувшись ко мне спиной, мирно спал рядом. Это был первый сон, который приснился мне спустя месяц моего пребывания в ОБН. Мне было не по себе. Сердце тревожно колотилось в груди, а чувство отчаянья протягивало ко мне свои щупальца. Непроизвольно всхлипнув, я осознала, что плакала не только во сне. Поспешно вытерев слезы, я встала. Реалистичность сна ужасно пугала, словно на меня ополчились не только обстоятельства, но и мой собственный разум.
Подъем получился неоправданно ранним, но ложиться досыпать не было смысла. Вот-вот должен был подняться муж, чтобы мы вместе оправились на завтрак. Во время наших испытаний мы отдалились друг от друга, точнее я намеренно проводила с мужем как можно меньше времени, позволяя Азалии заполнять его свободные часы. Поначалу Крофорд был не так уж и против, видимо, действительно соскучился по обществу своей подруги, но вскоре я заметила, что он стал уставать не только от тренировок, но и от нее тоже. Все чаще мой муж упрекал меня в постоянном отсутствии, а во время редких совместных заданий не отходил от меня ни на шаг. Не знаю, было ли это заботой, или лишь ее видимостью, но такая привязанность ко мне с его стороны настораживала.