Аве не ожидал многословного разговора, потому ушёл в советы, лучше подошедшие для решения проблемы, если видишь с позиции советчика:
– Если какой-то автор не сможет оказать влияние на тебя с первого раза, либо с последующими разами непонимание усиливаются, то может быть, он не твой. Либо пока не доросла до границ восприятия. Потому советую, чтобы вы разделили чтение книг, которых три, следующим образом: Адам, ты будешь читать Сунь-цзы, Астра в это время пусть изучает драгоценные камни. Как пройдет пятнадцать дней, то вместе читайте Пиза, и видьте проблему вдвоем, а лучше делитесь знанием, которые почерпнете из книг, найдя ответ на интересующие вопросы. А путь до Меркурия пусть займет управление собой, как потоком мозга, которым должны защитить. Также помните про кулоны. Они могут оказать вам помощь, которую нелегко сделать самому, ибо полезная и нужная именно, ибо не обладаете знаниями, чтобы яснее и точнее передать значимость извилин, как их лучше сберечь от посягательств со стороны. Всегда знайте, что кроется в голове, помните, кто контролирует мозг, тот властвует телом. Мада дай книги, они им пригодятся.
Мада начала искать книги, которые запрятались на столе, так как кто-то их переложил, чтобы они не мешали пить зелёный чай. Наконец, мама нащупала взглядом две книги и положила: Пиз перед Адамом, а золото перед Астрой. Кратко опишу то, что на них изображено, какое имя носили. Первое носила гордое имя: «Роскошь. Как отличить подделку». Обложка состояла из бесформенной груды, вбирающей серебряные цепочки, золотые кольца и изумрудные колье, на заднем фоне были драгоценные металлы. Очень приятная и интригующая обложка, которая завлекает сознание с первых страниц, ибо в книге важнее всего, что нарисовано на обложке, ибо она привлекает внимание читателя, который готов приобрести. Астра с интересом взяла книгу в руки, начала цокать языком, мельком просматривая и перелистывая страницы, оценивая довольно легкий стиль изложения, а также обилие иллюстраций: их было много. Она ими пестрела…
Вижу, как я в прошлом, щупаю вторую книгу, которая обозначается таинственно: «Язык телодвижений. Аллан Пиз, Барбара Пиз». Обложка сулила стать таким же экспертом, как и авторы, в лицах, которые были изображены на ней. Что с ними происходило? Было несколько лиц, одно гневливое, другое печальное, третье радостное, но они меняются, если наклоняешь книгу, то есть изображение не статично, а голографичное. Гнев сменяется радостью. Печаль заменяется улыбкой, а радость улетает, и остаются слезы. В общем, довольно таки интересная обложка, которую вижу, как беру книгу в руки, начинаю листать, понимая, что хотел сказать автор. Многозначительно хмыкаю и задумчиво чешу затылок, задумываясь над словесными оборотами, которые с первого раза не разгадать и надо посвятить не один час, дабы уяснить, что хотел сказать автор. Потому отодвигаю книгу и смотрю на родителей, ожидая последних слов, которые они нам подготовили.
Но они слов не произносят, а молчат, пристально смотря и ожидая что-то, словно должны произнести заклинание или пароль, который ждет стражник, чтобы пропустить дальше, не задерживая около ворот, а дать увидеть замок. Потому молчание крепнет, становясь немного грузным, когда Астра отрывается от изучения красочных иллюстраций, которые на время пленили сознание, потому пребывала не здесь, а в другом измерении. Присоединяется к молчаливой дуэли, которая не может прерваться, а потому воздух скоро можно разрезать ножом, а напряжения от этого не станет меньше, а наоборот, начнет изливаться наружу, заполняя пространства разума. Кажется, что в комнате не хватит места, настолько много молчаливой тишины, которая никак не хочет прерваться сама, только становится всё явней, потому её известные границы вновь расширяются и готовы бы разорваться вскоре. Если не один факт: Астра не могла долго пребывать без движения, либо слов, что для неё означали одно и то же, потому знаю, что она прервет молчание.
И, действительно, она первая сдалась и начала говорить потоком слов, который быстро в ней накопился, хоть немного времени прошло, и не особо долго пребывали в молчании, чтобы столько слов было произнесено сейчас: