Сейчас, как смотрю на событие, не верю ушам, а что было тогда со мной, представить сложно. Отец одобрительно обнял, зная, тяжело даются знания, которые отравляют источник, удаляя в спектр непознаваемого. Должен узнать путь, который исходит из закрытости переживаний. Меньше внутренних разговоров, смотреть прямо в жизнь, понимая, есть в ней, а что отбросить, как понятие, из которого вырос или нашел знание по росту и познанию истинного пути.
Переварил слова отца, смотрю дальше, отмеряя истину, которую увижу во времени, когда не нахожусь внутри взгляда, который не позволяет идти. Особенность поражает, не могу разобрать, что проносится перед глазами. А, может, я сочиняю? Или видится, как понятие мозга? Но отклоняю вопросы, вновь проматываю время и вижу…
… как Аве дает книжку, название стало не читаемым, из-за того, что корочка стерлась и превратилась в обложку, которая скрывает знание, но не ведает, что именно увидел. Вижу, как книжка убирается мной в карман рубашки.
Последние слова отца звучат:
– Почитай, как будешь в полете, пригодится, если поймешь вложенную суть.
Как слова произнесены, отец нежно похлопал по карману рубашки, который скрыл знание, до которого надо дорасти. Не сразу возьму в руки, чувствую, зная нрав и отношение к выбору книг.
Вижу, как Мада передает припасы: различную еду, чтобы не были голодными, каждый день проводили в маленьком достатке. Мама заботливо укладывает в рюкзаки, которые имеют устойчивость к нагрузкам. Им по шесть лет, но брезент не истерся, а, кажется, стал крепче со временем, ибо сшит нежными, твердыми пальцами мамы, которая внесла материнскую любовь, греющую даже на далеком расстоянии.
Сейчас, смотря на прошедшие события, вижу то, как трясутся руки у матери или подбородок у папы. Каких усилий стоило, отпустить детей в погоню за амбициями, не приложу ума. Смотришь с позиции, которая, даже, если ты видишь другими глазами, исходишь из своего мнения всегда в большой степени, чем с чужого угла. Заложено природой, трудно поменять вектор Я, который движется, исходя из собственного движения, а не окружающего.
Продолжил смотреть, как долго длилась сцена прощания, которая печатает шаги в голове. От этого больнее, ибо заново воспроизводишь, дабы стало понятней, что пережили родители, когда покидали родной кров, оставив их.
Идти навстречу к мечте, не понимая, какие жертвы будут, если решишься на движение вперед, ибо забота семейного гнезда не будет с нами на протяжении жизни. Она рано или поздно заканчивается. Повтор уместен, когда очередь подходит к тебе, отпускаешь детей на волю как птиц, желающих свободы, свежего воздуха. Без него душно и не понятно, как жить. Это мнение, может, понимание того, что наступает момент, в котором не надо жалеть, а начать жизнь, начинающую вступать в истинные права…
Понимать, отпускать легче, чем держать в сердце, запоминая взгляд, даримым детям, которых помнишь малышами. Вряд ли сумеешь забыть, вытравить образ из памяти, начав жизнь без угрызения совести и обвинений.
По крайней мере, вижу, что мы клянемся родителям:
– Вернемся и обязательно навестим, не надо отчаиваться и строить чаяния, которые станут тюрьмой для рассудка, тогда помешательство и не желание отпускать птиц, выросших из птенцов. Не могли стоять на месте, как человек, знающий, что это предел развития и большего он не сможет понять.
Слышу свои слова из прошлого:
– Вы держитесь деревьями, но не надо жалеть, что листья облетели, чтобы найти свой дом, также трактовку познания и свободы, как некий бунт против обстоятельств. Должны понять, достижимы ли звезды. Они зовут к себе, что становится тоскливо от того, что ничего нового не приходит в нашу жизнь. Только копии, которые стоят на месте, не смея сдвинуться с него, точно привязаны.
Родители, слыша, разрывают время и стремятся обнять, уследить в словах истинный звук души, потому полагают, услышанное совпадает с тем, что таят потемки сознания.
Астра искренне говорит, открывая душу:
– Не зря проходит в жизни, ведь дети вырастают из рамок, которые хотят сжать и никуда не отпускать. Они не могут так жить.
Мада в ответ шепчет:
– Понимаю, сердце мамы сковано из легкоплавкого металла, который нуждается в поддержке со стороны.
Обнимаем в ответ родителей, чувствую, вливается огонь, который заставляет идти, сражаться, зная, должен вернуться живым и показать миру, что живешь вопреки смерти, и так не сдашься. Понимаю, что тогда имел волевое сердце, если не остался на месте, а последовал за своей мечтой.