– Вы же уникальная нация, как вас можно покорить? – отец подбодрил. – Никто не в силах победить марсиан и дать отпор!
– Земляне что-то задумали, чует мое сердце запах крови, если так легко отдаем оружие в обмен на еду, которая покоряет нас, – сетует марсианин. – Она наркотик, лишает воли, а только бы ел и ничего не делал, пребывая во вкусе и эмоциях, какие она дает в избытке. Под стать опьянению, дышишь кровью. У тебя, Аве, отличная еда, которая настраивает на дело, а не прокрас. Тина. Ция.
– Это ты, верно подметил, что еда является каннабисом, – начал было Аве.
– Вот не надо этих слов! – голос с Марса его перебил. – Арр! Никогда их не понимал. Если говоришь нож, то понимаю, а, если катана, то уши сворачиваются в трубочки.
– Говорю, что согласен с тем, еда это наркотик, – легко подстроился под собеседника отец.
– Ешь её и ешь, каждый кусок летит в рот, не замечаешь, как всё отдаешь, лишь бы больше съёл, – марсианин легко ответил, сетуя. – Притом думаешь, много съел, то насытит, но нет, тело просит ещё, этим отравляешься, не видишь нормы и уходишь в грех, что злость за себя берёт, как какая-то плюшка могла стать причиной для радости! Это люди подстроили, но как объяснить племени? Ар!
– Всё не имеет смысл? Или есть марсиане, которые могут помощь в нелегком деле, или ты только один об этом знаешь? – начал задавать вопросы Аве.
– Никто не знает. Кто об этом сетует или говорит, того убивают или сажают за семь решеток, не сбежать. Секрет или дело правительства, не знаю. Но сказать тебе не мог. Чтобы ты знал, что тут происходит, – голос на другой планете начал тускнеть. – Закон о еде это зло.
Тут послышалось бряцанье. Крики и стоны:
– Я не против строя! Вы не правильно поняли!
Выстрел лазера, будто разрезал громким свистом слух, вырывая из него и толкая в реальность.
Крик донесся до наших ушей:
– Не убивай… Те.
Выстрел. Тишина заполнила кухню ледяным страхом, словно облили хладной водой или уходишь под лёд. Ощущение, что выстрел разрушил не только телефон и убил торговца, но повис молчанием, которое губит присутствующих в нем людей. Всех… И никого не осталось. Пустая комната. Никого нет. Всё мертвы. Никого нет! Ох.
Тишина объяла моё естество закрытой тайной, а теперь повторилась и дала возможность увидеть себя, в другом лице, уничтожающем и крошащем семейный покой. Думал, закон продовольственный использует другие меры и исходит не из убийства, а из подавления.
Тишина рождала неуверенность и ощущение гнета, обрамляющего жизнь. Всегда следует за ней, а не идёт следом, дабы выбрать случай, ударить, когда не ожидаешь, либо в наименьшей мере думаешь об ударе. Не думал, что звонок приведет к итогу, крушащему семейную обстановку и уют, из которого не хотелось уходить, а пребывал, радуясь, как складывается разговор, как достичь планы. Аве помогал решить проблемы, а теперь ушёл в себя, не мог помощь ничем.
Всё ушло внутрь, не имея структуры, которая могла увидиться, как реальная черта жизни, понимающаяся в полной мере. Мы всё были в состоянии, когда не интересует место, где пребываешь. Лишь бы не трогали, не отвлекали от переживаний, когда не знаешь, что сделать, дабы из них выйти. Нахождение в них отравляет, не давая повода и значения, чтобы понять или уразуметь часть того, что понимается в сравнении жизни. Через сравнение видится грань, которую надо пересилить и понять, где причина. По ней надо пройти и дойти до понятия, где кроется суть и познание ухода от проблем. На этот раз Мада первой не выдержала, а прервала молчание, которое сжало её сердце.
Она произнесла волнительную и трогательную речь, которую копила долгое время, не желая явить полноту эмоций и переживаний, переполнявших ей:
– Если думать о торговле, то вы не должны полететь на Марс, ибо это опасно. Поберегите себя.
Возражаю:
– Не все такие, как один, запуганные и боящиеся сделать шаг к тому, что мы хотим помощь и привезти мебель. К тому же говорили, мебели мало, значит, нужны там.
Мада говорит:
– Это не обсуждается, опасно, ибо вы не бережете свою жизнь, а всего лишь, хотите обменять на деньги.
Вмешалась Астра, защищая позицию:
– Мы передадим мебель, не садясь на Марс.
Вновь голос Мады:
– Астра, ну, ты взрослая девушка, пора думать, что Адам юноша, исходит из максимализма, не здравомыслия, которое может сберечь, избавить от скорой смерти.
Мада начала ломать руки. Появились первые слезы. Вновь её голос:
– Беречь себя, не ставить голову на полено, дабы палач разрубил метким топором шею.