Они приветливо улыбались и предложили мне сесть на стул напротив стола.
– Сейчас тебя осмотрит наш врач, а потом мы с тобой поговорим, – улыбаясь, сказал Джон.
– Я не понимаю, зачем я здесь и кто вы такие? Что вам нужно от меня?
– Все вопросы потом. Сейчас осмотр.
Он вышел, коротко кивнув женщине. Мы остались одни.
Она велела мне раздеться догола и сесть в кресло, которое с первой секунды вызывало у меня отвращение.
– Зачем? Я здорова, – мой голос дрогнул.
Приветливая улыбка женщины мгновенно исчезла с её лица.
– Это не тебе решать, – отрезала она и натянула медицинские перчатки.
Я поняла, что спорить бесполезно, и послушно разделась.
– Ложись и положи ноги на эти выступы. Расслабься и не двигайся.
Это было ужасно. Осмотр длился недолго, но для меня каждая минута казалась вечностью. Это изощренное вторжение в личное пространство показалось бесконечным.
Раньше я никогда не проходила подобных осмотров. Мне было дико стыдно и противно ощущать прикосновения в интимных местах. Слёзы душили, ком подкатил к горлу, но я зажмурилась и пыталась не думать о происходящем.
– Можешь вставать и сесть на стул, – скомандовала она.
Дрожащими пальцами я натянула бельё и запахнула халат.
– Во сколько лет у тебя начались месячные?
– Я… я не понимаю, зачем это вам?
– Отвечай на вопросы, это всё, что мне от тебя нужно. Договорились? – Она вновь посмотрела на меня с нескрываемой строгостью.
– Около тринадцати лет.
– Хорошо. Сейчас я всё зафиксирую, и тебе дадут отдохнуть. Дата рождения?
– Шестого марта две тысячи третьего года, – пробормотала я.
Примерно через полчаса вернулся Джон. Он просмотрел бумаги, которые заполнила врач, и с довольной улыбкой посмотрел на меня.
– Дерек будет доволен, – сказал он, всё так же улыбаясь.
Кто такой Дерек?
Не дав мне задать ни единого вопроса, меня вновь подхватили под локоть и повели в другую комнату.
После нескольких минут блуждания по бесчисленным коридорам мы оказались в просторной, светло-бежевой комнате, в центре которой стояла массивная двуспальная кровать.
– Можешь принять душ, потом тебе принесут еды. Отдохни, Эллана.
– Могу ли я поговорить с мамой?
– Нет. Теперь ты наша. И ты будешь жить здесь какое-то время. Дерек приедет только завтра, и он сможет ответить на все твои вопросы.
– Но что вам нужно от меня? – Мой голос снова дрожал.
Джон внимательно посмотрел на меня, а затем просто покинул комнату, не сказав больше ни слова. Я осталась одна.
И слёзы хлынули потоком. Я была в растерянности. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Неуклюже забравшись на кровать, я свернулась в комочек и рыдала до тех пор, пока не уснула.
Проснулась от стука в дверь. На пороге появилась девушка с подносом, полным еды. Поставила его на стол, неуверенно улыбнулась и вышла, не сказав ни слова. Что-то тут не так…
Я поднялась и пошла в ванную. Посмотрела в зеркало. Да, вот это вид! Не помню, чтобы я когда-либо так плакала. Выглядела ужасно. Скинув халат, я встала под горячие струи воды. Как же приятно ощущать на себе этот поток, смывающий негатив. Я почувствовала мимолётное облегчение, которое, увы, улетучилось, как только я вышла из ванной комнаты.
Вернувшись в спальню, я подошла к столу с едой. Я поняла, что голодна, хотя до этого момента не чувствовала этого. Съев бутерброд с сыром, я сделала глоток горячего мятного чая.
«То, что надо», – подумала я.
Дверь снова открылась. В комнату вошёл Джон.
– Ты поела?
Я настороженно кивнула.
– Теперь тебе нужно отдохнуть. Тебе нужны силы.
Его слова прозвучали странно.
– Ложись, я сделаю тебе укол, и ты будешь спать, как ангел.
– Я… я и сама усну. Мне не нужен укол.
– Не заставляй меня делать это против твоей воли.
В глазах вновь заблестели слёзы. Я несколько раз моргнула, чтобы прогнать их.
– Ложись, – он достал шприц из саквояжа и набрал в него жидкость из маленькой баночки.
Я начала отступать к стене. Он посмотрел на меня суровым взглядом.
– Не вынуждай меня применять силу, – вновь повторил Джон. – Будь умницей, поверь, это твой способ выжить здесь.
– Что? О чём вы? Мне грозит… что значит «выжить»?
– Ложись на кровать, Эллана, – уже громче сказал он.
Я подошла к кровати и легла под одеяло.
– Умница. Теперь дай мне руку.
Нехотя я протянула ему руку и отвернулась, чтобы не видеть, как он вводит иглу под кожу. Было не очень больно, но сам факт, что меня удерживают против воли и делают всё, что захотят, вызывал отвращение и страх. Страх сковал не только тело, но и разум.