— Ты отдал свою любовь в обмен на мою жизнь, - сказала Элла, наконец, качая головой. – Ты, моя сбывшаяся мечта, мой идеал, смысл моего существования, отдал свои чувства в обмен на мою жизнь… Зачем? Что я без тебя? Зачем я без тебя?
Я опустил голову и молчал, краем глаза замечая, что Элла закрыла лицо руками. А потом она отняла их, и я, глядя на выражение ее лица, понял, какой жертвы решил от меня потребовать в ту темную ночь кладбищенский сторож.
Иногда мне кажется, что она способна видеть сквозь стены. Разглядывать то, что находится за отражениями в зеркалах, которыми увешана ее комната, читать закрытые книги и путать мысли проходящих мимо людей.
«Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться», - говорила мне Элла, в очередной раз возвращаясь с конца пути, а я смотрел на ее бледное лицо и покрасневшие от бессонницы глаза и думал только о том, как бы хотелось…
Ее смерти.
Осознав свою власть над моей судьбой, Элла осознала и другое – то, что я принадлежу ей навечно. Я не мог уйти от нее – она грозилась покончить с собой, и убить не только себя, но и нашего ребенка, которого теперь носила. Она заставляла меня ходить с ней по магазинам, выбирать одежду для ребенка, мебель для детской, игрушки. Она заставляла меня заниматься с ней любовью, снова и снова, записывать наши утехи на камеру и смотреть, держась за руки, как образцовая семейная пара.
Она водила меня по гостям, чего никогда раньше не любила, читала книги о самопожертвовании во имя любви и заставила вместе с ней посещать курсы по подготовке беременных к родам, хотя до родов ей было еще очень далеко.
Я ходил на кладбище каждый день, пока она не проследила за мной и запретила это делать. Элла стала контролировать каждый мой шаг, устраивала истерики, грозя выброситься из окна, если я задержусь хоть ненадолго.
— Пусть тебе все равно, если умру я, но ты убьешь невинное существо, подумай об этом, урод! - кричала она в трубку.
И я думал. И я понимал, что после ее, после их смерти, снова возвратившись в тот самый день, я просто сойду с ума при мысли о своем поступке.
Сегодня я вернулся домой пораньше. Я разрыл все ее шкафы и перевернул все тумбочки в поисках снотворного, веревок, ножей и бритв. Маленькая бумажка выпала из одного ящика. Я поднял ее, намереваясь положить обратно, и замер, зацепившись взглядом за слова, напечатанные жирным шрифтом. Заключение гинеколога, диагноз: первичное бесплодие. Моя Элла не могла иметь детей, она не была беременна, она меня обманула.
Несколько минут я пялился на бумажку, как дурак, а потом началась истерика. Я орал, бил посуду и матерился на висящие на стенах картины. Бумажка лежала на тумбочке рядом с бритвой и флаконом снотворного, как одинокое свидетельство моего провала. Она же спустя некоторое время натолкнула на мысль, которая раньше почему-то не приходила мне в голову.
Прекратив рыдать, я уставился на таблетки и прочие орудия возможного Эллиного самоубийства. Почувствовав, как губы расплываются в безумной улыбке, я прикосновением руки остановил их. Аккуратно убрал все на место, закрыл тумбочки, разложил ножи, веревку, бритву и таблетки на кровати.
Сбывшаяся мечта, говоришь? Что ж, милая, сегодня ты поучаствуешь в процессе реализации моей мечты. И у тебя даже будет выбор, представляешь?
Когда Элла вошла в дом, я уже ждал ее.
Конец