Как ни пытаюсь, встать не получается. Парализующее вещество? Теперь понятно, почему они не боялись того, что я смогу убежать. Делаю еще несколько попыток встать и разочарованно рычу, но вместо рыка издаю тоненький писк, словно младенец.
Над моей клеткой тут же появляется самка, очень похожая на Рииту, но если Риита маленькая и хрупкая, то эта самка просто огромна даже для меня.
— Мая маленькая крошка уже проснулась? — огромная самка тянет ко мне руки, и я громко кричу, пытаясь увернуться от ее рук.
Я не понимаю ее странной речи и уж тем более не хочу прикосновений другой самки. У меня есть пара, и для меня не существует других!
— Ух, какая ты громкая и активная. Иди ко мне. Сейчас мама тебя накормит.
По-прежнему ничего не понимаю, но одно из произнесенных огромной самкой слов кажется мне знакомым. От этого странного слова «мама» веет безопасностью и теплом.
Пристально смотрю на самку и теряюсь. На ее большом лице светится улыбка, а глаза сияют непонятным мне, но таким огромным чувством, что в груди начинает щемить от нежности, тоски и безграничного счастья.
Вопреки моим ожиданиям прикосновение самки не ощущаются чем-то мерзким и неправильным. Наоборот, я жажду их всей душой.
Самка берет меня на руки и куда-то несет. Унизительно для воина Айджа, но в ее руках так хорошо.
Самка продолжает что-то говорить своим приятным голосом и нежно гладит меня по спине, отчего моя голова склоняется, и я прижимаюсь щекой к ее теплой коже и тут же засыпаю.
Перед моими глазами мелькает множество картинок. Каждую из них я проживаю, как свою жизнь. Мне постоянно хочется улыбаться и радоваться, хочется обнять весь мир, ведь рядом со мной мама и папа. Они меня любят, постоянно прикасаются, обнимают, целуют. Эти двое — вся моя жизнь. Легкая, счастливая, беспечная.
Но в следующий момент все меняется. Появляется боль, обида, страдание, безнадежность. Эти столь неприятные чувства очень быстро вытесняют из моей жизни все самое прекрасное, что в ней когда-то было.
Не спасает страх и помощь странных людей. Все скитания по темным, подземным переходам, постоянное бегство и желание спастись в конечном итоге приводят меня к тому, от чего я старался бежать.
Сирота, никому ненужная бродяжка. Без имени рода и поддержки старших родственников, я никто, всего лишь очередная списанная жизнь. Выживает сильнейший. Как бы не так! Выживают только самые хитрые, лживые и верткие.
У меня было слишком мало времени и совершенно неподходящее воспитание, чтобы стать именно таким.
Они появились внезапно. Маленькие и большие. Бездушные машины, глухие до людских просьб о помиловании и милосердии. Все бежали, кто куда, бежал и я, поддавшись глупой, слепой панике.
Меня настигли одним из последних, я мог собой гордиться, только в моей душе сейчас были совсем иные чувства. Я кричал, словно раненный зверь, когтями и зубами вырывал свою свободу, готов был умереть, но не сдаться.
Все решили за меня.
Железные щупальца спеленали меня, словно младенца. Я был бессилен.
Короткий полет, скрип ржавых петель, серые бетонные стены и хлопок закрывшейся тяжелой двери. Я рвал и метал. Мерил комнату широкими шагами, царапал толстые стены слишком слабыми когтями.
Когда я почти выдохся, за мной пришли двое в одинаковых серых одеждах. Я не дался им легко. Пустил в ход даже зубы, но и они были не приспособлены для борьбы.
Яркий свет отражался от белоснежных халатов. На лице у моих мучителей безумные улыбки, они пугали больше, чем острые иглы в их руках.
Сорвав горло, я мог только изредка конвульсивно дергаться под сдерживающими меня ремнями.
Три укола разделили мою жизнь на до и после. Я перестал быть человеком. Но даже на этом мои мучения не прекратились. Разные люди, разные помещения, разные команды, которые мне приходилось выполнять. Было намного хуже, чем при военной подготовке.
Холод, голод и боль стали моими постоянными спутниками. Неотъемлемой частью меня.
Они думали, я сломался. Думали, что я буду их слушаться постоянно. Я не мешал им в их заблуждениях, наоборот, поддерживал, как мог. Скрывал большинство своих способностей, заставил их не сомневаться в моей слабости. Я был силен для их целей, но недостаточно, чтобы этим целям помешать. Идеальный образец.
Великие умы оказалось не так сложно обмануть. На самом деле все они были великими глупцами.