Снор посмотрел на меня как на дурочку, не обидно, но очень неприятно, а потом подхватил на руки и остановился совсем рядом с цветком.
— Мы называем эти цветы дована. Это не просто красивое растение, оно всегда играло очень большую роль в нашем мире. Раньше дованы всегда было много, и самки, которые хотели иметь самочку. шли и искали свой цветок. Если высшие считали самку достойной, она могла сорвать цветок, который бы помог ей родить самочку. Если самка была к этому еще не готова, то цветы не давались ей в руки, и она уходила ни с чем. Те самки, которым не давался цветок, всегда рожали только самцов. С уходом высших исчезла и дована. То, что она появилась именно сейчас, даст моему народу веру в правдивость твоих слов.
Я была по-настоящему счастлива и, выпутавшись из объятий Снора, направилась к черному камню. Действуя на одних эмоциях и не особо задумываясь о своих действиях, прижалась к камню грудью, раскинув руки, будто пыталась обнять, и от всей души поблагодарила высшего за содействие и понимание. Явись он сейчас мне в полупрозрачном облике, я бы точно кинулась ему на шею.
Рядом остановился Снор и прижал к камню свою окровавленную ладонь. Следом за Снором появились еще три окровавленных ладони. Все мужчины, прикрыв глаза, тихо шевелили губами, а я вспомнила, что в книге законов именно так все подростки должны были просить высших о покровительстве. Снор с Ригом очень удивились, когда прочли о ритуале, как выяснилось, тот был давно забыт.
После мы всей компанией отправились к сердцу ЛарИны, лично я очень устала и мечтала о теплых струях воды и мягкой подушке, но знала, что не усну от любопытства.
Снор действительно задержал заговорщиков. Они еще его отца, бывшего короля, хотели свергнуть, но единственное, что у них получилось — просто их с супругой убить. Заговорщики крупно просчитались, и Снора в тот момент не оказалось рядом с родителями.
Муж рассказывал тихим спокойным голосом, и только я одна чувствовала, как ему больно и тяжело.
Когда королем стал Снор, заговорщики притаились и решили действовать по старой и уже отработанной системе. Они любыми способами воздействовали на более слабых сородичей, чтобы те всячески запрещали своим дочерям выбирать пару.
Заговорщики в случае неповиновения грозились смертью их дочерям, и все бы ничего, но они так искусно выворачивали свои слова, что любой запугиваемый мог легко понять, что это распоряжение их короля, Снора! От того несчастные и не просили помощи, а те, у кого было достаточно воинов, жили в постоянном напряжении и как могли, защищали своих дочерей.
Расчет заговорщиков был прост: как можно сильнее ослабить поддержку Снора.
Они никуда не торопились, ведь могли жить практически вечно, достаточно было иногда наведываться к ученым и заново выращивать себе тело.
Снор тут же попытался меня успокоить, сказав, что всех выловил, и бояться нам больше нечего. Я старалась ему верить, но некая недосказанность настораживала, как-то уж слишком просто все получилось.
В ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ. ДВОЕ НА ЖЕРТВЕННОМ КАМНЕ.
— Опоздал, — тихо выдохнула полупрозрачная фигура, садясь на черный камень.
— Минут пять, как ушли, — подтвердила вторая, полупрозрачная фигура, появившаяся рядом с первой.
— Почему ты ей не показался? — повернулся первый ко второму.
— Израсходовал бы последние силы, а так — вон, — кивнул второй на растущие возле камня цветы, — выполнил ее просьбу и, как видишь, не прогадал.
— Хорошая самочка, маленькая, но такая светлая, — скользнула скупая улыбка по лицу первого.
— Она столько сил в меня влила своими искренними эмоциями, — хмыкнул второй, — еще и четверых самцов привела, они попросили у меня защиты.
— Значит, есть еще надежда, — задумчиво кивнул второй.
— Они не виноваты, что забыли. В этом виноваты только те, кто приложил к этому руку. Но очень скоро о нас снова вспомнят, — полупрозрачное лицо второго приобрело мечтательное выражение. — А ведь у них почти получилось…
— И кто, по твоему мнению, им о нас расскажет? — скептически хмыкнул первый.
— Третий брат. Я поделился с ним силой, теперь он сможет открыть проход.
Две полупрозрачные фигуры еще долго сидели рядом и молчали. Они оба желали одного и того же: чтобы их дети образумились, и тогда к ним вновь вернется былое величие.
Не обошлось и без воспоминаний. Когда-то давно и не вспомнили бы, а сейчас, находясь на грани исчезновения, все чаще и чаще возвращались к прошлому: к созданию этого мира, к рождению своих детей, к тому, как все росли и развивались.