— Ну, в тихом омуте, бывает, и черти водятся, — негромко заметил Фернан, чуть рассеянно улыбаясь Эймери.
— Ну вас, — проворчал принц. — Будете мне ещё в таком деле советы давать… Лучше поговорим об организации бала в честь посвящения в студенты.
— О, прекрасный повод познакомиться с дамой поближе! — ухмыльнулся Эймери.
— Кто о чём, а пьяница о бутылке! — сердито сказал Норман и шутливо замахнулся на друга, который иной раз раздражал его немилосердно.
— Вот! — патетически провозгласил Эймери. — Нет, вы посмотрите, до чего он дошёл! Замахнуться на меня?! — И, доверительно заглядывая в глаза, спросил: — Слушай, Норман, а может, подерёмся?.. Без оружия, на кулаках, а?
Подраться не удалось — вызвали в главный корпус. И Норман даже пожалел, что не согласился на драку, пока сам Эймери предлагал… Может, спалось бы легче…
… Берег был ровный вплоть до косы, над которой высился скальный обрыв. И здесь-то принц, совершавший традиционную утреннюю пробежку, внезапно застыл, едва не споткнувшись. С края обрыва взлетела в воздух, а затем вонзилась в волны маленькая, отсюда плохо различимая фигурка.
Когда фигурка врезалась в воду и пропала из виду, Норман выругался: скала была известна среди студенческой молодёжи как скала Слёз. Правда, давно это было. Старая история о двух романтических влюблённых, которых злые, несправедливо — конечно же! — родители лишили возможности всегда быть вместе и которые в порыве страсти решились остаться вместе навсегда, взявшись за руки и спрыгнув в бушующий прибой. Неужели о том, что эта скала — место безнадёжно влюблённых, до сих пор помнит кто-то ещё?! Неужели кто-то из современных студентов решился повторить, правда в одиночку глупый протест против безжалостных родителей?!
Норман зарычал и бросился к берегу, стараясь рассмотреть, нет ли где тела и куда его, возможно, отнесло. Может, удастся спасти того дурачка или дурочку?!
Ближе к скале вздымалась каменная осыпь. Норман быстро проскочил гравийную мелочь и по валунам взобрался на самый верх. Взгляд на каёмку волн у берега. Чисто. Неясное ощущение заставило оглянуться на само море. На языке завертелось проклятие, вызывающее демонов. Белая голова отчётливо виднелась в серых волнах. Так же, как и неровная, быстро исчезающая линия, довольно очевидно указывающая направление пловца, сильными гребками идущего вперёд. Снова Тартар! Пацан не наигрался?!
Быстро спустившись, Норман сбросил кроссовки и помчался к воде, продолжая чертыхаться про себя и вслух. И вслух, хоть и с руганью, но восхищаясь сильным движением ненормального травника по воде. Мальчишке — что, мало было, что его вчера до бессознательного состояния отлупили?! Или он так «красиво» хочет отомстить своей смертью тем, кто его избил? Типа, «поплачете вы у меня, пожалеете о том, что сделали»!
Нет, что-то здесь не вяжется…
Но, прыгнув в воду, Норман заставил себя думать уже не о том, почему белоголовый (безголовый, блин! Теперь Норман понимал Эймери, к месту и не к месту использующего это короткое, но ёмкое слово, не несущее никакой не то что магической, но и любой другой окраски, кроме эмоциональной!) травник на всех парах мчится куда не надо. Теперь принц думал только о том, что плывёт на Тартар безоружный. Последнее, правда, его мало смущало. Тартар — он и есть Тартар. С древних времён на нём битв было много. Найти оружие, пусть и старое, а то и старинное — не проблема. Норман сейчас вспоминал, в каких местах ближе к берегу он сможет найти хотя бы колющее или режущее оружие. А заодно прикидывал, чем может на первых порах заменить это оружие. И готовил те заклинания против нечисти, которые сможет наполнить силой, используя те артефакты, которые при себе…
Знать бы заранее… На пробежку, блин, вышел! Пара колец, три браслета, кулон на цепочке, нож в ножнах на ремне… Ох, добраться бы до беглеца! Да добраться быстрей, чем нечисть… И намылить строптивому пацану голову так, чтобы той головы потом долго не отмыть… Выкинуть из университета! Пожалел, блин, на свою голову!
Боковым зрением уловил нечто чужеродное на безграничных в своей повторяемости одинаковых серых волнах. Бревно? Нет, слишком тонкое сбоку и прямое поверху, а мотается в волнах чуть не легкомысленно. Норман свернул с пути и подплыл к предмету. Доска. Сойдёт. Ухватившись за её более широкий конец, принц стремительно выкрикнул заклинание — и доска рванула вперёд, подобно разъярённой акуле. Держаться приходилось крепко: слетишь — доска не остановится. Но расслаблять руки Норман не собирался. Он собирался быть на берегу Тартара если не одновременно с травником-самоубийцей, то почти следом за ним. И не дать мальчишке перейти в разряд мертвецов.