Побежала по улице. Первый дом, второй — из переулка между ними что-то метнулось, но уже за спиной бегущей. Третий! Жив и здоров домина! Остановилась отдышаться — и подпрыгнула на месте.
Лёгкий, вкрадчивый цокоток по каменистой дороге… Как будто стадо изящных козочек старинного города спокойно двигается к пастбищу, подгоняемое беспечным мальчишкой-козопасом… Не спуская глаз с длинных тощих тел, пока ещё почти прозрачных и неспешно приближающихся к ней, Синд боковым зрением напомнила себе, что стоит перед довольно длинным домом, а на противоположной стороне дороги — длинный каменный забор. Он, конечно, полуразрушен временем и войнами, но, чтобы забраться на него, это ещё надо подумать хорошенько. Расстояние до длинных тел позволило сделать это — подумать. И даже рассмотреть пару вариантов для побега через эту стену. И напомнить себе, что окружить её могут только с двух сторон. Синд присела на полусогнутых и ждала. Главное правило, преподанное отцом: только дурак мчится на превосходящего численностью врага. Умный выжидает. А в лучшем случае — бежит с места возможной драки. Последнего девушка не совсем понимала. Но принимала, зная, что ещё «маленькая» и что к житейской мудрости взрослых лучше прислушиваться.
… Доска врезалась в камень дороги на такой скорости, что с треском раскололась, взметнув в воздух несколько неровных веерных струй. Норман сам чуть не врезался носом в берег, не сообразив, что берег — вот он уже. Сыграла своё обманка, когда берег с поверхности воды кажется слишком далёким. Проехался животом по камням и быстро вскочил. Где травник? И сам себе усмехнулся. Травник травником, но расколотая доска уже в руках, и воин, которого в Нормане воспитывали с раннего детства, уже вертит её, примериваясь, как использовать остатки плавсредства для потенциального боя.
А бой, кажется, предстоит вот-вот. Големы поднимались слева — хоть и медленно, но неумолимо одеваясь в грязевую «плоть». Почти человеческие фигуры, только плотные, раздутые, словно набитые грязью влажные мешки, и даже на первый взгляд тяжеленные, поднимались с колен, порыкивая и тянясь в сторону второго живого человека, появившегося на острове. Ходить пока не могли: ноги появлялись в последнюю очередь.
Пора бежать в город — искать там хоть какое оружие. Пусть это будет ещё одна доска, или на худой конец — кол, или… Норман прокрутил в уме знакомые места на Тартаре и ухмыльнулся. Он знает, какое оружие и где его искать! Мальчишка-травник наверняка побежал на ту же улицу, потому что та ему знакома. Что за бедовая голова?! А может, он дурачок блаженненький? Но в первую встречу травник вёл себя довольно умно для малолетнего. Впрочем, какое малолетнее… Если взяли на первый курс — значит, как минимум, шестнадцать есть.
Размышляя таким образом и цепко приглядываясь к окружающему пространству, Норман бежал по дороге, как на пробежке, не торопясь. Поэтому сразу заметил, как из переулка между домами потянулись тощие тени — пока ещё прозрачные, но уже издающие характерный цокот. Козлоноги. Растут из камней, потому-то в первую очередь слышен стукоток копытцев, которых в бою надо опасаться, да ещё как! Его они пока не видят — их интересует первый живой, ворвавшийся в царство мёртвых и духов. Здесь, на Тартаре, даже птицы не селятся: живая плоть востребована всеми духами, явились ли они из самой земли или из какого другого магического материала.
Норман, ближе к вытекающей из переулка цепочке козлоногов, отступил к зданиям с теневой стороны, где его пока различить не могли. Знал, что его скоро обнаружат. Два варианта: обнаружат, когда услышат за собой порыкивание грузно идущих по его следу големов, или — когда он сам покажется в их поле зрения. Где же травник?
Чуть не споткнулся, когда понял, что пробежал что-то нужное. Но что? Постоял, прислушиваясь к самому себе, и лишь затем обернулся. Ухмылка появилась против его воли. С балкончика второго этажа свисала цепь. Ничуть не сомневаясь, Норман вернулся к пройденному было балкону, положил на мостовую острый обломок доски и подпрыгнул. Веса его тела цепь не выдержала. Судя по ощущениям в ладонях, она была закреплена где-то в стене, и под весом тяжёлого тела вырвалась из старого крепления. Принц встряхнул её. Метра два с половиной. Неплохо. Прикинул вес по руке. Пропустил сквозь тело покрытого ржавчиной, но до сих пор хорошего металла поток силы, заставивший цепь на дневном свету чуть блеснуть бело-голубыми огоньками. Намотал половину длины на руку и нагнулся, не спуская глаз с дороги, за деревяшкой. К бою готов.